Летопись Океана
Шрифт:
– У нас в школах книги не очень-то интересные…
– О, конечно, из книг – прекрасных, увлекательных, легко объясняющих и становящихся тебе друзьями! – воскликнула Аврора. – Книги там просто потрясающие и понятные для всех. Все равны в своей возможности получить знания.
– Да, там нет слишком заумных или слишком простых книг, поэтому все могут научиться всему, чему захотят, – подтвердил Терций. – И легко, с интересом узнать и понять то, что им любопытно.
– Ничего себе! Вы там тоже учились?
– Конечно, – кивнула Аврора. – И ещё не раз будем. Учиться
У Макса в его мире время учиться было, а вот желания недоставало. Но в такой красивой, сверкающей Библиотеке с чудесными книгами и не из-под палки…
– Там много залов, – сказал Терций. – Все и не вспомнить. Есть Исторический, Географический, Астрономический, Математический, Литературный и много-много других!
– Здорово, – ответил Макс, – конечно, так учиться гораздо интереснее… Но например, музыке по книгам не научишься, и рисованию тоже… Наверное, у вас есть какие-то отдельные творческие занятия?
– О, – закатил глаза Терций, – было дело. Но потом все поняли, что это ни к чему.
– Как это?
– Те, у кого нет таланта к музыке, рисованию или чему-то такому, всё равно не смогут научиться этому. Только если чисто механически – в этом не будет души, сердца, так зачем тогда всё это? А те, в ком от рождения живёт склонность, предрасположенность, способность к музыке или рисованию, сами смогут найти свой путь. Путём проб и ошибок. В общем-то, ты либо умеешь, либо нет. Если умеешь, то тренируешься сам. Иногда можно найти себе учителя. Но общих творческих «Школ» или Библиотек у нас уже нет.
– Вот как… – разочарованно протянул Макс.
– Я вот не умею ничего такого, – доверительно сказала Аврора. – Пробовала – не вышло. Нет во мне этого. Я не расстраиваюсь, тем ценнее иметь такого друга, как Терций, улыбнулась она. – Тем ценнее музыка тех, в ком она есть внутри.
– Понятно, – ответил Макс. «Наверное, это правильно», – подумал он.
– Пойдёмте дальше, ещё кое-что покажу, раз уж мы заговорили о музыке, – добавила Аврора.
Буквально через минуту она сказала:
– Насчёт Терция: у него весь дом завален музыкальными инструментами, вон, кстати, и он, – Аврора махнула рукой, и Макс увидел вдалеке дом побольше Аврориного, но такой же симпатичный и светлый. – Там у него и рояль, и гитары, и арфы, и виолончели, а ещё, конечно, скрипки, альты, флейты, трубы, треугольники, гусли, лютни, кларнеты, ещё, насколько я помню, баян, орган, саксофон, барабан, великолепная челеста и мелодика, – Аврора выдохнула, оттараторив список, и посмотрела на Терция:
– Кажется, начинаю запоминать.
– И очень многое, – одобрительно улыбнулся тот.
– Собственно, жить Терцию почти что негде – в его доме, как ты уже понял, в основном живёт Музыка. Поэтому он частенько живёт у меня. Чему любой в любом графстве позавидовал бы. А какой у меня потрясающий будильник! Терций всегда чутко чувствует, какой музыкой меня разбудить, чтобы весь день прошёл легко, даже если я не выспалась, – похвасталась Аврора.
– Ага, – сказал Макс, – понятно.
Они поговорили ещё немного о Библиотеке, музыке и готовке (говорили
– Вот мы и пришли во владения Чайницы, – возвестил Терций.
Макс подставил ладонь к глазам, прикрывая их от солнца, и у него захватило дух от открывшейся картины: сочные зелёные холмы разных уровней гармонировали с изумрудными склонами, дышащими свежестью зелёными коврами, бесконечными зелёными полями, в низменностях напоминающими изумрудные озёра.
– Что это? – прошептал Макс, не в силах оторваться от этой красоты.
– Её стихия, – улыбнулся Терций. – Чайные плантации.
– Но… Сколько же здесь чая? – растерялся Макс.
– Бесконечно много, – улыбнулась Аврора. – За ним к нам приезжают со всех соседних графств. Собирают его и наши, и соседние люди, но только когда Чайница посчитает, что урожай готов к сбору. Вообще, именно чай у нас не растёт нигде, ни в одном графстве, и здесь его тоже не должно быть – земля неподходящая, воздух слишком морской, влажность не та, освещение, другие условия… Но разве Чайницу это волнует? В её владениях возможно всё, и потому чайным плантациям здесь самое место.
– Класс! – Макс невольно позабыл, зачем они сюда пришли. Сейчас ему хотелось лишь побегать по этим прекрасным плантациям, порезвиться меж холмов и склонов, нырнуть в это бескрайнее зелёное море.
– А вот это, – Терций указал вниз, на подножие одного из крупных холмов, – её дом.
Макс ожидал увидеть по меньшей мере дворец, такой важной и могущественной представлялась ему Чайница-Провидица, но ничего не смог разглядеть.
– Не вижу, – признался он.
Терций расхохотался.
– Вон та цветная точка, – снова указал он. – А ты ожидал увидеть огромный замок? Аврора же сказала – наша Чайница не из зазнаек. Пошли, спустимся, и ты сам всё увидишь.
Через пять минут Макс уже мог различить очертания небольшого странного домика, а через десять мозаичная дорожка привела их к порогу самого странного жилища, что он когда-либо видел.
– Вот и пришли, – довольно сказал Терций.
Домик Чайницы, конечно, оказался в форме чайника. Очень уютного, симпатичного чайника, довольно большого, чтобы в нём можно было с удобством жить, но не такого огромного, как ожидал Макс. Основание дома-чайника было выложено каменной кладкой из серых, оранжевых и бирюзовых камней, в центре, в нижней его части, была круглая деревянная дверь зелёного цвета. Крыша домика была в форме крышечки от чайника, длинный изогнутый носик, очевидно, был трубой, из которой по вечерам шёл дым от топки камина (у которого, вероятно, Провидица сидела в кресле-качалке и пила ароматный вечерний чай). Несколько круглых окошечек в чайнике наполняли его изнутри солнечным светом, а на ручке с левой стороны (с правой был носик) висели и сушились какие-то травы, пучки, прозрачные мешочки-пирамидки с листьями.