Лето и дым
Шрифт:
Альма. И вовсе не пялю.
Джон. Еще как пялишь. Глаз не сводишь. Как ни обернусь, твои кошачьи буркалы тут как тут — уставились на меня. Окажешь нет? Вот хоть бы сегодня — мисс Блэнчед спросила у тебя, где протекает Амазонка, а ты все глазеешь на меня и не слышишь, а она все спрашивает и спрашивает. Ну так с чего же это ты, а? Что у тебя было на уме? Давай отвечай!
Альма. Я просто думала, что, если б не твое замурзанное лицо, ты был бы очень красивым. Знаешь, почему оно у тебя такое грязное? Потому
Джон (с негодованием). Х-ха!
Альма. Вот я и положила тебе на парту платки. Я их специально так завернула, чтоб никто не догадался, что там. Чем же я виновата, что ты раскрыл коробочку прямо на глазах у всех?
Джон. Еще бы не раскрыть! А что ж, по-твоему, делать, когда у себя на парте находишь вдруг какую-то дурацкую коробку? Подождать, пока она взорвется или чего-нибудь еще? Откуда мне было знать, что там Платки!..
Альма (робко, дрожащим голосом). Прости, пожалуйста, — так нехорошо получилось. Я не нарочно, честное слово. Я б ни за что на свете не стала делать этого, если б знала, что поставлю тебя в неловкое положение.
Джон. Чего-чего?! Слишком много чести для тебя — поставить меня в неловкое положение. Не так-то это просто.
Альма. Девочки смеялись над тобой. Как это было глупо и жестоко.
Джон. Х-ха!
Альма. Им следовало сообразить: раз у тебя нет мамы, то некому и позаботиться о таких вещах. А для меня было радостью что-то сделать для тебя, мне только не хотелось, чтоб ты догадался, кто это.
Джон. Ах-ах-ах, хи-хи-хи, ха-ха-ха! Забирай обратно! (Выхватывает из кармана коробочку и протягивает ей.)
Альма. Оставь у себя. Пожалуйста.
Джон. На кой они мне сдались?!
Она беспомощно смотрит на него. Он швыряет коробку на землю и подходит к фонтану напиться. Взглянув на нее и, видимо, тронутый чем-то в выражении ее лица, он присаживается у подножия фонтана уже не с таким непреклонным видом. Сумерки сгущаются.
Альма. Знаешь, как зовут этого ангела?
Джон. Зовут? Разве у него есть имя?
Альма. Да, я это случайно обнаружила. Вот здесь на камне вырезана надпись, но она так стерлась, что ее нельзя разобрать.
Джон. Как же ты тогда узнала его имя?
Альма. А очень просто — пальцами. Попробуй сам. Я когда прочитала, меня прямо в дрожь бросило! Попробуй теперь ты, и посмотрим, бросит ли в дрожь тебя! Ну давай! Прочитай надпись пальцами!
Джон. Скажи мне лучше, и все тут.
Альма. Нет, нет, не скажу.
Джон (снисходительно
Альма. Правильно, первая буква — «В».
Джон. «Е»?
Альма. Верно!
Джон. «Р»?
Альма. Нет, нет, не «Р»! «Ч»!
Джон (медленно выпрямляется). Вечность?
Альма. Вечность! Неужто тебя не кинуло в дрожь?
Джон. Еще чего!
Альма. А я прямо вся задрожала.
Джон. На то ты и поповская дочка. Вечность. Что такое вечность?
Альма (приглушенно, сама пытаясь понять). Это то, что остается навсегда-навсегда, когда нет уже ни жизни, ни смерти, ни времени, и вообще уже ничего нет.
Джон. Такого не бывает.
Альма. Бывает. Там обитает душа, когда покинет тело. Меня зовут Альма, а Альма по-испански душа. Ты это знал?
Джон. Ах-ах-ах, хи-хи-хи, ха-ха-ха! А ты покойников когда-нибудь видала?
Альма. Нет.
Джон. А я видал. Когда мама умирала, меня заставили войти к ней в комнату, и она схватила меня за руку и все никак не отпускала. Я закричал и ударил ее.
Альма. Неправда!
Джон (угрюмо). Правда. Она была даже непохожа на мою маму. Лицо такое уродливое и желтое, и еще от нее противно пахло! И я ударил ее, чтоб отпустила руку. Меня еще тогда обозвали дьяволенком!
Альма. Ты просто не понимал, что делаешь. Вот и все.
Джон. Мой папа доктор.
Альма. Я знаю.
Джон. Он хочет, чтобы я учился на доктора, а я вот ни за что доктором не стану. Смотреть, как умирают!.. Нет уж!
Альма. Ты еще передумаешь.
Джон. Ни за что! Лучше уж взаправду стать дьяволом, как они меня тогда обозвали, и поплыть на лодке в Южную Америку… Дай-ка мне платок.
С нетерпеливой и робкой готовностью она подает ему коробочку с платками.
(Берет один платок и смочив в фонтане, трет себе лицо.) Теперь оно тебя устраивает? Чистое? Альма. Да!.. Чудесное!
Джон. Что?!
Альма. Я сказала «чудесное»!
Джон. Но тогда… давай поцелуемся.
Альма отворачивается.
Джон. Ну чего ты, попробуем! (Схватив ее за плечи, влепляет ей быстрый и грубый поцелуй.)