Чтение онлайн

Фил Этмор вернулся в контору около четырех часов дня, одетый в джинсы и старый запачканный пиджак, но с улыбкой во весь рот.

Секретарь Клодия Сильвия встретила его у дверей:

– Как церемония? Ты вел себя как подобает джентльмену?

– Не приставай, Клодия. – Он безуспешно пытался отчистить пиджак, а она ходила вокруг, вытаскивая у него из волос прутики и листья. – Я толкнул шикарную речь, потом мы здорово повеселились, потом я посадил ребят в фургон, отвез их на «Мэри и Эвелин», и

мы совершили морскую прогулку. Ребята были в восторге.

Он плюхнулся в кресло у письменного стола и стал вытаскивать рубашку из брюк.

– Все в порядке, Филип?

– Да нет. Я уже две недели об этом думаю – о капитане Харди с его артритом. Он приходил?

– Пока нет. Ты что, собираешься его уволить? – печально спросила Клодия.

– После сорока лет службы в компании? Да ни за что на свете!

– А вот и он. Как поживаете, капитан Харди?

– Как вас увижу, так мне и легче, молодушка. Мистер Этмор, вы хотели меня видеть?

– Да будет вам, капитан. Мистером Этмором звали моего деда. А меня зовите Фил. Садитесь, у меня для вас хорошие новости.

– Хорошие? А я чего только не передумал, пока шел сюда!

– Мне очень жаль, – начал Фил. – Честно говоря, не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению... Видите ли, целую неделю я пытался втолковать шкиперам, сотни раз ходившим на промыслы, что им надлежит делать, а сам был всего в десяти, если не меньше, плаваньях. Глупо, ведь правда, капитан?

– Честно говоря, я об этом не думал, – буркнул старик.

– А я думал, – усмехнулся Фил. – Мой облик плейбоя блекнет, уловы снижаются, вот я все подсчитал и решил: а почему бы не поставить самого опытного шкипера руководить промыслом?

Капитан Харди потер свой красный нос.

– И вы подумали обо мне? Работа на берегу?

– Ага. Кое-чем придется пожертвовать, но к зарплате будет тридцатипроцентная надбавка.

– У меня?

– Ага. С Милли я поговорил, она считает, что это здорово.

– Поговорили с моей женой?

– Это мой принцип, – объяснил Фил. – Всегда начинаю с руководства.

– Ну и мошенник же вы, – крякнул старик. – Тут и говорить не о чем. Когда начинать?

– В понедельник, коммодор. Уик-энд у вас свободный.

Старик удалился небрежной походкой, а Клодия мягко заметила:

– Вы становитесь незаурядным лгуном, Филип Этмор. Вам нужен коммодор как рыбке зонтик. Что случилось с вашим железным сердцем?

– Абсолютно ничего, – Фил так и залился краской. – Просто мне нужен коммодор.

– Ну, конечно. Ты что, познакомился с девушкой, Фил?

Он сделался совершенно пунцовым.

– Я? С девушкой? Да зачем она мне? Секретарша усмехнулась:

– Действительно, зачем? Пойди прими душ!

Насвистывая, он удалился, не заметив материнского взгляда Клодии.

Через пятнадцать минут вернулся в джинсах и расстегнутой рубашке, с блестящими от воды волосами.

– Есть срочная почта?

– Не знаю, насколько это срочно, – осторожно ответила Клодия, – но вот письмо с пометкой «лично». Думаю, оно от твоей матери.

Фил прохаживался взад-вперед у окон и, услыхав это, остановился как вкопанный.

– От матери? Господи, что ей надо? – Он протянул руку, и Клодия, предварительно надрезав, отдала ему конверт. Фил с минуту читал, что-то бормоча себе под нос, потом швырнул скомканное письмо в мусорную корзину.

– Что-нибудь серьезное? – спросила Клодия.

– Нет, – отрезал он. – Хотя, может, и да.

Она хочет приехать с приятельницей.

– Кто-нибудь из знакомых?

– Она не пишет, а я не собираюсь брать это в голову.

– Никогда не делай сегодня то, что можно отложить на завтра?

– Да ты у меня остряк-самоучка. – Фил подхватил Клодию и закружил.

Она смеялась и кричала:

– Отпусти меня сейчас же, ты, ты...

– ..изверг, – докончил Фил и отпустил ее. – Последнее время меня все так называют.

Она звонила?

– Кто это «она»?

– Как будто не знаешь! Не прикидывайся, чертовка. – Глаза его по-доброму светились.

– Не смей со мной так разговаривать, – смеялась Клодия. – Не забывай, что я меняла тебе пеленки. Нет, она не звонила.

– Черт! – Месяцами он с ужасом ожидал звонков Чарли Макеннали, а сейчас волнуется оттого, что она не звонит. Но он зря беспокоится – завтра, да нет, сегодня вечером на Норманс-Айленде вновь восстановится ставший уже привычным дух вражды. А пока он прекрасно провел время на экскурсии, побегал с мальчишками – одним словом, выдался чудесный день. Детей ведь легче любить, чем взрослых.

Тут он уже в который раз вспомнил: звонкий удар ее пальцев о его подбородок, и она корчится от боли. Он закусил нижнюю губу и стукнул кулаком по ладони, пытаясь забыть обо всем этом и о своей вине тоже. «Но почему я виноват? Это она меня ударила. Да, но...» Его мучила совесть, и ничего тут не поделаешь. «Я надутый осел, пусть она меня ударила, но она, Господи, она так красива и так несносна!»

– Да пропади он пропадом, этот костюм, – бормотал Фил, глядя на джинсы, и добавил, вспоминая:

– Скучный...

Клодия отошла в сторонку и наблюдала за Филом: он хмурился, и это его портило, а он и так не был красавцем, ее мальчик. Такой смышленый малыш, и никто его не любит. Это ужасно! Он слишком быстро вырос, и слишком рано на него легла ответственность: ему только исполнилось двадцать два, когда умер отец.

– Скучный? Кто тебе это сказал?

– Да так, кое-кто.