Летняя буря
Шрифт:
Чарли фыркнула и почесала ему рыльце.
– А теперь, малыш, отправляйся домой. Но Сэм считал, что он и так дома, и отправился прямо в спальню. Похрюкав, он обнюхал коврик у кровати, решил, что сойдет, и устроился на нем. Чарли покачала головой и пошла на кухню принимать выписанный ей парацетамол. Еще не дойдя до спальни, она ощутила действие лекарства и плюхнулась на кровать, свесив вниз здоровую руку. Сквозь сон она уловила, что Сэм поднялся, обошел вокруг кровати, потом облизал ей пальцы и снова улегся.
– Мне тоже нужно кого-то
Дальнейшие ее намерения остались неясными, так как Чарли заснула и проснулась от стука в дверь и лучей солнца, бивших прямо в глаза.
Когда на следующее утро Фил зашел к ней в поисках Сэма, входная дверь была полуоткрыта. Он тихо постучал, но, услышав в ответ лишь обычное свинячье сопение, осторожно вошел в спальню и увидел спящую Чарли. Она лежала на спине поверх одеяла, ночная рубашка задралась выше колен. «Привлекательная особа, подумал Фил. – Интересно, кто ее содержит?» Девушка шевельнулась.
– Что вы сделали с моим малышом? – раздался бас Фила. Это был его обычный голос, хриплый и жесткий, каким, наверно, и говорят те, кто занимается рыболовным бизнесом. Чарли с трудом приоткрыла один глаз. Этот отвратительный тип ворвался к ней в дом и орет на нее, как на преступницу. Да еще в ее спальне!
Но тут Чарли затаила дыхание. Она и забыла, какая на ней рубашка. А это была мужская тенниска с надписью: «Собственность Бостонских кельтов». Рубашка плотно обтягивала ее грудь и плечи, но доходила только до середины бедер. К тому же лежала Чарли поверх одеяла, так что прикрыться было нечем.
– А вы что делаете в моей спальне? – закричала она в ответ. Для такой крохи у нее был удивительно громкий голос.
Фил на секунду опешил, но тут же ринулся в атаку:
– Где Сэм, балда вы этакая? Нечего вымещать на нем злобу только потому, что вы не любите свиней.
– Напротив, я очень люблю убойных поросят, – кротко возразила Чарли. – Я просто обожаю свиные ребрышки, копченые лопатки и особенно – ветчину!
Фил Этмор уже начал раздражаться и все же, покачав головой, тяжело вздохнул и спокойно сказал:
– Послушайте, я ведь люблю свою свинку.
Что вы хотите? Выкуп? Я готов заплатить любую названную вами цену.
– Она вам не по карману, мистер Этмор. – Здоровой рукой Чарли тщетно пыталась опустить рубашку пониже. Правую руку она сунула ему под нос, и белая гипсовая повязка блеснула на солнце. – Полюбуйтесь, мистер Этмор. Я собираюсь предъявить вам иск на шесть миллионов долларов, если не больше. Смотрите, что вы натворили! Я не могу играть, возможно, никогда теперь не смогу.
И вы за это заплатите!
– Конечно, заплачу. – Фил подошел к кровати и чуть не наступил на своего любимца. Сэм обиженно хрюкнул и отодвинулся. – Послушайте, леди, вы сами ударили меня и хотите подать в суд на то, что я не увернулся, когда вы махали руками? Чушь какая-то! – Он посмотрел на пол. – Эй, Сэм! Ах ты, хорошая свинка,
Сэм хрюкнул в знак согласия и вразвалочку пошагал в гостиную.
Чарли ринулась в атаку:
– Вы, кажется, забыли, мистер Этмор, что это вы накинулись на меня, а я ударила вас, защищаясь.
– Я не кидался, меня толкнули.
– Кто, Сэм?
– Вот именно.
– Это просто грандиозно прозвучит в суде, – съязвила Чарли. – Магната вынудила приставать к даме рассвирепевшая свинья. Уолл-стрит будет ликовать.
Такая мысль ему и в голову не приходила. Чарли едва сдержала смех, увидев, как он удивился.
И еще она подумала: ты лукавишь сама с собой. Может, он и не красавец, но очень мужественный. А с другой стороны, как можно уважать мужчину, который несется спасать своего любимца, но прежде облачается в костюм-тройку и повязывает галстук?
– Да пропади он пропадом, этот костюм, – выпалила она и тут же зажала рот рукой, чтобы еще чего-нибудь не ляпнуть.
Карие глаза Фила уставились на нее.
– Что-о?
– Я сказала, уберите вашу свинью, или я окончательно выйду из себя!
– Могу поклясться... – Он оглядел свой костюм, потрогал пиджак. – У меня что-то не в порядке?
Безнадежный случай, подумала Чарли. Но спорить не стала. Почему-то ей хотелось видеть его в джинсах, спортивной майке – и чтобы ветер ерошил ему волосы. Интересно, управляет ли он яхтой? И опять едва не сорвались у нее с языка слова, о которых потом будет жалеть, но он как раз повернулся и вышел. Она услышала, как он что-то сказал Сэму и хлопнул дверью. Чтоб они оба провалились! Чарли попыталась встать с кровати. Малейшее движение болью отдавалось в руке. Проклятие, которое она им послала вслед, конечно, ничего не стоит, и все же не следует ругать свинью: это умное и добродушное животное.
Тело у нее зудело – вчера вечером она не приняла на ночь душ. Чарли побрела в ванную, но поняла, что помыться ей не удастся: как ни изгибайся, гипсовая повязка все равно попадет под струю. Пришлось немытой вернуться в спальню, и там ее неприятности продолжились – она не могла ни снять ночную рубашку, ни надеть халат. А все оттого, что она не была левшой. Удрученная, она сидела на краешке постели, когда снова хлопнула входная дверь.
– Опять вы, – проворчала Чарли.
– Послушайте. – По голосу Фила Чарли поняла, что он хочет о чем-то ее попросить и ему неловко.
– Я слушаю.
Он поморщился от ее язвительного тона.
– Мне пора ехать на работу, Чарли. Поскольку моя экономка ушла, хорошо бы кто-нибудь присмотрел за Сэмом, пока меня нет.
– Ну, конечно, оставьте его у меня, – ядовито отозвалась Чарли. – Я вызову работника со скотобойни, и мы решим, что можно приготовить из вашего Сэма. Как вам известно, я очень люблю свиные ребрышки;
– Вы соображаете, что говорите? Это же мое животное!
– Это свинья, черт возьми! Большая, старая, страшная свинья.