Лесной роман
Шрифт:
— Наших двое, — захихикала Миллс, вглядываясь в детей, — остальных вернем обратно.
— Верно мыслите, Ваше Величество, — шутя, поклонился Локсли.
— Разбойник! — легонько, потрепав мужские волосы, она улыбнулась.
Оказавшись около дома, мальчишки, утомленные насыщенным днем, быстро убежали спать. Оставшись наедине в маленьком коридорчике, пара затушевалась. Нужно было расходиться, пожелав друг другу спокойной ночи, но они просто стояли.
— Твои лекции не приторные, — сдавшись алкоголю, призналась Реджина, закусив губу.
—
— Да, — шагов к отступлению не было, и она кивнула, — я….
— Я знаю, — перебил Робин. — Ты была сегодня на двух моих лекциях.
— Но…- женские глаза распахнулись от удивления, — откуда?
— У тебя красивые глаза, — понизив голос, он аккуратно поднял женское лицо за подбородок, — именно их я видел, утром в правом углу, а вечером в левом. Тебе понравилось?
— Возможно, — прикрыв глаза, она качнула головой, вновь чувствуя приятное тепло.
Улыбнувшись, Робин слегка наклонился, сокращая расстояние между лицами. Дыхание стало единым, а сердцебиение обоих, словно эхо отдавалось в маленьком помещении. Поцелуй был неминуем и женские глаза уже прикрылись от ожидания.
— Робин, — хриплый голос Уилла за дверью, заставил Реджину буквально отпрыгнуть в сторону. — Выключи, этот чертов ночник.
— Спокойной ночи, — резко выдохнув, Миллс скрылась за своей дверью.
— Спокойной ночи, — уже в пустоту, повторил Робин и, разведя руками, ушел спать — момент был упущен.
***
Солнечное и теплое утро почти для всех началось с дикого похмелья. В большей степени от него страдали Эмма и Уилл, не желающие расставаться с холодной подушкой.
— Свон, — сонная Реджина тормошила подругу, — вставай, утро, а у тебя лекция в час.
— Еще 5 минут, — коротко ответила Эмма и снова уснула.
— Свон! — не унималась брюнетка. — Подъем!
В тщетных попытках разбудить Эмму, Миллс тщательно отгоняла воспоминания вчерашнего вечера. Она гнала мысли об этом Локсли, о том, что они почти поцеловались, но это не главное. Поцелуй — это детский лепет, а она хотела этого именно с ним, о чем тут же напомнило обиженное тело. Этот наглый профессор, который ловко дает отпоры на все колкости, который проявляет странную заботу, открыто смеется над ней и в тоже время спасает. Он самодовольный идиот и ничего больше — ничего, твердо решила она.
Оставив попытки разбудить Эмму, Реджина отправилась на улицу проветрить мозги. Роланд и Генри уже играли в песочнице. Правда, песок никого не привлекал, дети как завороженные убивали летающих обезьян в планшете. Они весело смеялись, спорили и толкали друг друга, что вызвало мягкую улыбку на женском лице. Главное не встретить этого профессора.
— Кофе, миледи, — мужчина словно прочитал женские мысли и решил, как всегда поступить наоборот.
— Доброе утро, — резко развернувшись, она увидела Робина, который все с той же доброй улыбкой, протягивал стакан с ароматной жидкостью. — Спасибо, а давно не спишь? — натягивая на себя привычно-отрешенное
— Роланд разбудил меня почти в 8, там и Генри вышел к нам. Эмма спит без задних ног?
— И не говори, — Миллс недовольно скуксила губы, — у нее лекция в час, а она спит.
— Уилл тоже даже головы не поднимет, — рассмеялся Робин. — Реджина, — она обернулась, ожидая вопроса, — у меня сегодня лекция в 3 часа, ты придешь? — закусив губу, он делал вид, что перебирает бумаги.
— Не знаю, — она вскинула голову, прогоняя вчерашние воспоминания, — может быть, я пошла, будить Эмму.
Сбежав как наивная школьница, и прекрасно это осознавая, Миллс решила вернуться к попыткам разбудить Свон. Не зачем было ехать сюда — не зачем, твердил уставший женский разум.
***
Эмма нарезала круги вокруг стола, раскидывала бумаги и чертыхалась. Робин, игравший с мальчиками в мяч, тихо посмеивался над коллегой.
— Хватит смеяться! — буркнула Свон. — Где эта чертова лекция? Я же брала бумаги!
— А я говорила тебе, что не надо столько пить, а лучше бы почитала, — с привычной язвительностью Реджина вышла из дома, покачав головой.
— Редж, хоть ты не начинай! — отмахнулась Эмма, и занялась бумагами.
Вскоре Свон побежала на лекцию, прихватив всю кипу бумаг, а заскучавшие дети позвали Реджину на детскую площадку. Локсли снова отлучился по рабочим делам, чему брюнетка была несказанно рада. Как говорится с глаз долой. Тем временем радостный Генри, наконец, смог прихватить бадминтон. Он обещал научить Роланда играть, а Миллс просто с улыбкой наблюдала за звонко смеющимися детьми.
— Покачай меня, — завидев качели, попросил Роланд, хитро хлопая глазками. Генри решил показать свои способности и пытался подтягиваться на турнике. Хвастун, подумала женщина, покачивая ребенка.
– Выше, — просил он, смешно болтая ножками и щурясь от солнца.
— Редж, Роланд, смотрите, — гордо прокричал Генри, демонстрируя спортивные успехи.
Посматривая на довольные мордашки детей, Реджина вдруг поймала себя на мысли, что счастлива. Именно сейчас, наблюдая за хвастливым крестником, качая кудрявого малыша, который, так доверчиво смотрит на нее, очаровывая ямочками. Ямочки как у отца. Перед глазами снова всплыли его прикосновения, тихий шепот и губы, которые почти коснулись ее губ. Хватит, она снова прогнала навязчивые мысли.
— Идите, поиграйте в бадминтон, — предложила Миллс, усаживаясь на качели.
Лучи яркого солнца заиграли на женском лице. Устав жмуриться она опустила голову, слегка отталкиваясь ногами от пыльной земли. Наверно давно не было дождя и природа страдала от жары и сухости, а ведь только май. Легонько покачиваясь, она почувствовала тихий ветерок, дающий небольшую прохладу. В этот момент вспомнилось детство, как отец раскачивал ее на качелях, а она, как и Роланд просила все выше и выше, к солнышку. Невольная улыбка стала шире, завидев, как Генри пытается научить своего маленького приятеля новой игре.