Чтение онлайн

Итак, выполняя просьбу призрака, мы поспешили покинуть Италию и отправились на север. По пути мы всего лишь на два дня задержались в Париже, а затем пересекли пролив и двинулись в сторону Эдинбурга.

Призрак, казалось, успокоился. Всякий раз, когда я пытался втянуть его в разговор, он ограничивался короткой фразой: «Я помню Сюзанну». Тон, каким он произносил эти слова, был проникнут безнадежностью.

В Эдинбурге произошло одно событие, достойное упоминания. Мэри-Бет в моем присутствии попросила призрака сопровождать ее во время прогулок по городу и быть ее защитником. Она привыкла беспрепятственно разгуливать в моем обществе, переодевшись юношей, и даже в чужой, незнакомой стране не могла отказать себе в удовольствии бывать везде,

где захочется. Однако здесь ей пришлось ограничиться лишь компанией невидимого сопровождающего. Короче говоря, она выманила Лэшера из дома, спрятала свои пышные волосы под небольшую бесформенную шапочку, нарядилась в твидовый сюртук и бриджи и, весело посвистывая, отправилась на поиски приключений. Присущая Мэри-Бет размашистая легкая походка еще больше усиливала ее сходство с юношей.

Что до меня, то, будучи предоставлен сам себе, я отправился в Эдинбургский университет, намереваясь узнать, кто из здешних профессоров считается наиболее сведущим в истории здешних мест и к тому же специалистом по интересующей меня эпохе. Вскоре мне удалось отыскать ученого мужа, вполне соответствующего моим требованиям, свести с ним знакомство и соблазнить его выпивкой и денежными посулами. В результате не прошло и нескольких часов, как мы оказались в кабинете моего нового приятеля.

Профессору принадлежал очаровательный небольшой домик в Старом городе. В последнее время многие состоятельные жители Эдинбурга предпочли покинуть этот район, однако профессор по-прежнему хранил верность своему дому, ибо досконально знал его историю. Все комнаты были буквально забиты книгами, стеллажи от пола до потолка стояли даже в узких коридорах и на площадке лестницы.

Новый мой знакомый оказался весьма обаятельным и веселым человеком. Он был невысок ростом, и главными украшениями его персоны служили сверкающая лысина, серебряные очки и белоснежные седые усы – чрезвычайно длинные и пышные, как того требовала тогдашняя мода. По-английски он говорил с сильным шотландским акцентом и был страстно влюблен в историю и фольклор своей родной страны. На стенах его дома висели потемневшие от времени портреты Роберта Бернса, Марии, королевы Шотландской, Роберта Брюса и даже Красавца принца Чарли{4}.

Все это показалось мне довольно занятным. Признаюсь, я не сумел скрыть своего волнения, когда профессор с гордостью подтвердил, что, как справедливо сообщили мне студенты университета, именно он является непревзойденным знатоком древних обычаев и старинного фольклора горных районов Шотландии.

– А известно ли вам что-нибудь о городе под названием Доннелейт? – дрогнувшим голосом осведомился я. – Возможно, я произношу это слово не совсем правильно. Но звучать оно должно примерно так.

– Нет, вы произнесли совершенно верно, – заверил меня профессор. – Но откуда вы знаете о Доннелейте? Сейчас туда поднимаются лишь студенты – из тех, что сходят с ума по старым развалинам. Да еще, может быть, охотники и рыбаки. В этой горной долине полным-полно всякой дичи. Место, должен сказать, на редкость загадочное и красивое, и ради его посещения стоит преодолеть некоторые, скажем так, трудности пути. Разумеется, лишь в том случае, если у вас есть определенная цель. Кстати, о нем ходит множество легенд, столь же душераздирающих, как и об озере Лох-Несс или замке Гламз.

– Не скрою, у меня есть цель. Прошу вас, расскажите мне все, что вам известно об этом городе и о долине, где он расположен, – попросил я, опасаясь, что в любую минуту дух даст мне знать о своем присутствии.

Впрочем, можно было не сомневаться, что Мэри-Бет сделает все от нее зависящее, чтобы не позволить ему вмешаться в мои дела. Наверняка, для того чтобы отвлечь Лэшера, она отправилась с ним в какой-нибудь паб, куда приличным женщинам доступ закрыт.

– Что ж, постараюсь выполнить вашу просьбу, – начал свой рассказ профессор. – История этого края восходит ко временам Древнего Рима. Тогда здесь, в горах, поклонялись языческим богам. Однако название Доннелейт происходит от имени одного древнего клана, некогда здесь проживавшего. Клан Доннелейт имел

как шотландские, так: и ирландские корни. Члены его были потомками ирландских миссионеров, которые во времена святого Брендана распространяли по всему миру свет Христова учения. И разумеется, еще прежде римлян здесь, наверху, поселились пикты. Согласно старинным преданиям, они построили в Доннелейте свой замок, потому что языческие боги благословили это место. Теперь, вспоминая об языческих богах, мы непременно вспоминаем о пиктах. Они жили в высокогорной части Шотландии, и клан Доннелейт, возможно, ведет свое начало именно от них. Об отношениях язычества и католической церкви вы, уверен, знаете не хуже моего.

– Католические храмы воздвигались на месте языческих святилищ, дабы не оскорблять бытующих среди народа верований и подчеркнуть их связь с новой религией, – блеснул я своей осведомленностью.

– Именно так, – одобрительно кивнул профессор. – Но даже в хрониках древних римлян упоминаются повергающие в ужас события и явления, связанные с этой долиной. Там говорится о некоем грозном племени, члены которого подобны неразумным детям и в то же время отличаются беспримерной жестокостью. Якобы если позволить этому племени покинуть долину, оно опустошит мир. Полагаю, речь здесь идет об особо зловещей разновидности так называемого маленького народа. Вы, несомненно, слышали о маленьком народе. Предупреждаю вас, над ним ни в коем случае не следует смеяться.

Тем не менее сам профессор улыбнулся и продолжал:

– Однако же убедительных свидетельств, позволяющих утверждать, что этот загадочный народ существовал в действительности, не сохранилось. Как бы то ни было, еще до преподобного Вида племена, проживающие в горах Шотландии, образовали клан Доннелейт. У Вида мы уже находим сообщение о христианском храме, возведенном в долине.

– А как назывался этот храм? – спросил я.

– Его название мне неизвестно. У Вида, насколько я помню, оно ни разу не упоминается. Одно можно сказать с уверенностью: храм получил имя в честь какого-нибудь христианского святого, который, как вы уже догадались, прежде был язычником. Конечно, вы слышали легенды о могущественных древних правителях, потрясенных внезапным божественным откровением и принявших крещение. Потом, разумеется, они обретали способность творить чудеса. В те времена кельты и пикты обязательно требовали от своего бога многочисленных чудес.

Вы, разумеется, знаете, что римляне так никогда и не сумели подчинить себе горцев. Не преуспели в этом и ирландские миссионеры. Римские правители запретили своим солдатам входить в долину и занимать ближайшие к ней острова. Отчасти это было связано с крайней распущенностью и развратностью местных женщин. Позднее горцы приняли католичество и стали самыми что ни на есть рьяными последователями этой веры. За веру они были готовы сражаться до смерти. Однако основные постулаты католичества они понимали, скажем так, своеобразно. И в этом таились причины их гибели.

– Будьте столь любезны, поясните вашу последнюю мысль несколько подробнее. Какая связь между католичеством и печальной судьбой жителей долины? – спросил я, подливая своему ученому собеседнику портвейна и разглядывая пергаментную карту, которую он развернул на столе.

Профессор сообщил, что это факсимильная копия, которую он собственноручно снял с оригинала, хранящегося в Британском музее.

– Город достиг своего максимального расцвета где-то в четырнадцатом веке, – продолжил он свой рассказ. – Мы располагаем документальными свидетельствами того, что он являлся крупным торговым центром и портом, – в те времена озеро было судоходным. Согласно преданиям, собор, возведенный в долине, представлял собой впечатляющее зрелище. Вы поняли, что сейчас я имею в виду вовсе не тот храм, о котором упоминает Вид, а колоссальный готический собор, строившийся в течение нескольких веков, причем, несомненно, при самой активной поддержке клана Доннелейт. Члены этого клана из поколения в поколение хранили преданность святому, который дал свое имя храму. Этого святого они считали покровителем всех шотландцев. И непоколебимо верили, что ему предстоит стать спасителем нации.