Лэшер
Шрифт:
Райен ничего не ответил, лишь снова кивнул.
– Думаю, тебе стоит рассказать об этом всем прочим членам семьи, – сказал Майкл. – Сам понимаешь, их надо поставить в известность. Успокоить. Пусть знают, что опасность устранена. Никто больше не будет посягать на женщин. Убивать докторов. Угроза миновала. То есть… Членам семьи не угрожает то, что… угрожало раньше. Возможно, с тобой попытаются связаться… люди из ордена Таламаска. Если это произойдет, посылай их ко мне. А женщины могут жить спокойно. Они в полной безопасности. К сожалению, мертвых уже не вернешь и погибшим докторам ничем не поможешь. Тут
Судя по лицу Райена, ему отчаянно хотелось о чем-то спросить. Однако он счел за благо оставить свой вопрос при себе и снова ограничился кивком.
– Я обо всем позабочусь, – пообещал он после несколько затянувшейся паузы. – Положись на меня. Постараюсь, чтобы вокруг гибели докторов не поднимали лишнего шума. А что до старины Генри… По-моему, отделаться от него – весьма удачная идея. Пожалуй, я отошлю его в город. И пусть Патрик решает, как с ним поступить. Думаю, возражать он не будет. Я шел сюда спросить, как ты себя чувствуешь. А теперь мне и спрашивать нечего. Я сам вижу, что отлично.
Настал черед Майкла молча кивнуть. Свой кивок он сопроводил легкой улыбкой.
После ланча Майкл вновь поднялся в спальню и устроился на своем обычном месте у изголовья Роуан. Молчаливое присутствие сиделки показалось ему невыносимым, и он отослал ее. Ему хотелось побыть рядом с Роуан одному.
К счастью, сиделка с печальным видом сообщила, что мать ее серьезно захворала, и намекнула, что ей неплохо бы навестить больную в клинике.
Это дало Майклу повод заявить:
– Что ж, было бы жестоко не предоставить вам такую возможность. Думаю, в течение нескольких часов мы прекрасно справимся сами. Ступайте, навестите вашу матушку и возвращайтесь не раньше шести.
Сиделка забормотала слова благодарности и поспешила воспользоваться полученным разрешением. Стоя у окна, Майкл наблюдал, как женщина идет к воротам. Она жадно затягивалась сигаретой, затем бросила окурок и подняла руку, чтобы остановить проезжавшее мимо такси.
Тут Майкл заметил высокую молодую девушку, которая стояла, вцепившись пальцами в решетку, и неотрывно глядела на дом. Ее длинные, роскошные золотисто-рыжие волосы невольно привлекали внимание. Подобно большинству современных девиц, она была тонкокостной, очень худенькой, высокой и длинноногой. Наверное, какая-нибудь из бесчисленных кузин явилась засвидетельствовать свое почтение и выразить соболезнование, предположил Майкл. Разве их всех упомнишь! Пускаться в любезности с очередной родственницей у него не было ни малейшего желания. Он поспешно отошел от окна, решив попросту не отвечать, если девушка позвонит в дверной колокольчик. Остаться наконец наедине с Роуан было так приятно.
Он вернулся к кровати и опустился в кресло.
На мраморном столике лежал пистолет – большой, красивый – или, наоборот, отвратительный? Впрочем, это зависело от того, как относиться к оружию. Отныне пистолет Майклу не нужен. Он уничтожил своего врага. Несомненно, пистолет следовало убрать с глаз долой, так как он порождал тяжелые видения. Глядя на него, Майкл невольно представлял, как сожмет холодную сталь, опустит спусковой крючок и всадит пулю в собственный лоб. Пытаясь отделаться от мрачных мыслей, он перевел взгляд на Роуан и тихонько прошептал:
– Нет, дорогая, пока ты нуждаешься во мне, я этого не сделаю.
Майкл осекся, вглядываясь в неподвижное лицо Роуан.
Больше всего ему хотелось понять, что она сейчас чувствует и чувствует ли что-нибудь вообще.
Сегодня утром доктор заявил, что больная заметно окрепла. Но взгляд ее по-прежнему оставался пустым и абсолютно ничего не выражал.
Ей продолжали внутривенно вводить питательную жидкость. Руки и ноги каждый день подолгу массировали, а губы непременно подкрашивали помадой, причем ее любимого нежно-розового оттенка. Волосы тщательно причесывали. Майкл вспомнил о Моне.
– Влюблена она в Юрия или нет, – вслух принялся рассуждать он, – я все равно ей нужен. То есть дело вовсе не во мне. Ей нужно, чтобы в этом доме кто-то жил. Всем Мэйфейрам это нужно. И в День святого Патрика я должен устроить прием. Должен встречать гостей у входа. Должен пожимать им руки. Да, я хранитель этого дома. И буду им до тех пор, пока…
Не договорив, он откинулся на спинку кресла, вспоминая Мону и ее поцелуи, которые стали такими сдержанными с тех пор, как Роуан вернулась домой. Прелестная маленькая Мона… И этот Юрий, такой смуглый, серьезный и, видно, очень умный парень. Они влюблены друг в друга
Вероятно, Мона сейчас уже вовсю работает над планом создания Мэйфейровского медицинского центра. И, скорее всего, ей помогает Пирс.
– Надеюсь, мы не собираемся растрачивать семейное состояние на глупые детские фантазии! – заявил Рэндалл вчера вечером.
Майкл случайно услышал, как: они с Беа затеяли спор прямо в коридоре. Громовой голос Рэндалла проник даже сквозь плотно закрытые двери спальни.
– Напрасно ты выходишь из себя, – ответила тогда Беа. – Ты просто смешон со своими вечными нападками на Мону. Дело тут не в том, ребенок она или нет. Она наследница легата – понимаешь? Как в королевских домах. И теперь она не просто маленькая девочка. Она – символ.
Майкл вытянул ноги под пледом и скрестил руки на груди. Пистолет неодолимо притягивал его взгляд. Каким соблазнительным казался этот серебристо-серый спусковой крючок, и барабан, полный патронов, и ствол, скрытый чехлом из темной ткани, такой надежный, широкий ствол.
Я еще воспользуюсь этой штуковиной, но позднее, сказал себе Майкл. Впрочем, он отнюдь не был уверен, что станет пускать себе пулю в лоб. Пожалуй, лучше выпить огромную дозу снотворного – отравы, которая лишит его жизни медленно и безболезненно. Тогда он сможет лечь на постель рядом с Роуан, сжать ее в объятиях и уснуть.
Да, когда Роуан умрет, я это сделаю, мысленно пообещал Майкл. Именно так я и сделаю.
А теперь необходимо убрать пистолет в безопасное место. В доме постоянно толкутся дети. Так и до беды недалеко. Вот, например, сегодня утром в спальню Роуан опять приводили юных родственников. А в День святого Патрика в доме будет полно детей. Всего в двух кварталах отсюда, на Мэгазин-стрит, в этот праздник всегда устраивают карнавальное шествие. На специальных платформах проезжают люди в национальных костюмах. Зеваки бросают в них картошку и капусту – главные составляющие ирландских национальных блюд. Все семья Мэйфейр обожает этот праздник, об этом Майкл слышал не раз. Он тоже его любит.