Чтение онлайн

«Hank Williams. The Biography». [100]

Харри почувствовал, как краска стыда заливает ему лицо.

— М-м-м…

— М-м… — передразнил Бьёрн.

— Я положил ее вместе со всеми вещами, когда мы переезжали, — объяснил Харри. — Но в «Кишке» мы развернулись на полдороге и пошли назад. А потом я забыл.

— О'кей. Я могу идти?

Харри отступил в сторону и услышал, как Бьёрн, ругаясь, удаляется по коридору.

Он отпер дверь в кабинет.

Рухнул в кресло.

Посмотрел по сторонам.

Блокнот. Он заглянул в него. Он ничего не записал из разговора, ничего, что могло бы дать понять, что Тони Лейке — подозреваемый. Харри выдвинул ящики письменного стола, чтобы посмотреть, не рылись ли в них. Все в целости и сохранности. Может, Харри ошибся? Можно ли надеяться, что Холм не сливает информацию Бельману?

Он взглянул на часы. Надо надеяться, новый прокурор обедает быстро. Харри нажал клавишу компьютера, и монитор проснулся. В поиске по-прежнему светилось последнее набранное им слово: Тони Лейке.

— Итак, — произнес Аслак Кронгли, вертя кофейную чашку. В его огромных ручищах чашка показалась Кайе не больше подставки для яйца.

Она сидела напротив него за столиком у окна. Столовая в Управлении полиции была на самом верхнем этаже. Типичная норвежская столовая: просторная, светлая и чистая, уютная, но не настолько, чтобы посетителям хотелось засидеться там дольше, чем необходимо. Главным ее достоинством был вид на город, но Кронгли, похоже, им не заинтересовался.

— Я проверил гостевые книги в других хижинах поблизости, тех, что не обслуживаются, — продолжал он. — Шарлотта Лолле и Иска Пеллер — единственные, кто указал, что в интересующую нас ночь предполагает заночевать в Ховассхютте. Днем раньше обе они останавливались в Тунвеггхютте.

— И это нам уже известно, — сказала Кайя.

— Да. Так что у меня есть только два факта, которые могут тебя заинтересовать.

— Какие же?

— Я говорил по телефону с пожилой супружеской парой, они ночевали в Тунвеггхютте в ту же ночь, что и Лолле с Пеллер. Они сказали, что вечером появился какой-то парень, перекусил, сменил рубашку и потом ушел на юго-запад. Хотя уже стемнело. Единственная хижина в той стороне — Ховассхютта.

— И этот тип…

— Они его видели только мельком. Похоже, тот тоже не особо хотел, чтобы его заметили, он не снял лыжную маску, и очки для слалома тоже не снял, старомодные такие, даже когда переодевал рубашку. Жена говорит, она еще подумала, что он, наверное, когда-то получил серьезную травму.

— Почему?

— Она только помнит, что у нее мелькнула такая мысль, но не помнит почему. Кроме того, он мог и сменить направление,

когда скрылся из вида, и двинуть к другой хижине.

— Конечно. — Кайя взглянула на часы.

— Кстати, кто-нибудь откликнулся на ваш призыв обратиться в полицию?

— Нет, — ответила Кайя.

— На самом деле ты подумала «да». — Кайя взглянула на Аслака Кронгли, и тот поднял руки вверх: — Тупой деревенщина в городе! Прости, это не мое дело.

— Все в порядке, — сказала Кайя.

Оба уставились в свои чашки.

— Ты сказал, что у тебя есть для меня два интересных факта, — напомнила Кайя. — А другой какой?

— Знаю, я пожалею о том, что это сказал, — выговорил Кронгли. Глаза его снова посмеивались.

Кайя тут же догадалась, какой оборот примет их разговор. Ленсман прав: он пожалеет.

— Я остановился в «Плазе» и хочу спросить: ты не поужинаешь со мной сегодня вечером?

По выражению его лица она поняла, что он уже все прочитал по ее глазам.

— У меня в этом городе больше знакомых нет, — сказал он, кривя рот в попытке изобразить обезоруживающую улыбку. — Кроме моей бывшей девушки, а ей я звонить не рискну.

— Было бы, наверное, очень здорово, — начала Кайя и сделала небольшую паузу. Условное наклонение плюс «наверное». Она видела, что Аслак Кронгли уже раскаивается.

— …но, к сожалению, я сегодня вечером занята.

— Все в порядке, я же не приглашал тебя заранее, — улыбнулся Кронгли и запустил пальцы в свои буйные кудри. — А как насчет завтра?

— Я… я сейчас ужасно занята, Аслак.

Ленсман кивнул самому себе:

— Разумеется. Разумеется, ты занята. Это не из-за того типа, который был у тебя в кабинете, когда я пришел?

— Нет, у меня сейчас другой начальник.

— Я не про начальников.

— В смысле?

— Ты сказала, что влюблена в полицейского. И похоже, тому парню довольно легко удалось тебя уговорить. Во всяком случае, он преуспел больше, чем я.

— Нет-нет, ты что, с ума сошел, это не он! Я… наверное, слишком много выпила в тот вечер. — Кайя услышала свой собственный неестественный смех и почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Ну ясно, — сказал Кронгли и допил свой кофе. — Придется идти в большой и холодный город одному. Ничего, в нем найдутся еще и музеи, и бары, которые надо посетить.

— Да уж, не стоит упускать такую возможность.

Он поднял бровь, глаза его и плакали, и смеялись одновременно. Как у Эвена — в тот последний раз.

Кайя проводила его вниз. Когда он протянул ей руку, у нее вырвалось:

— Все-таки позвони мне, если тебе будет слишком одиноко, вдруг я уже освобожусь.

Его улыбку она истолковала как признательную — за возможность поблагодарить и отказаться или, по крайней мере, не воспользоваться предложением.

Поднимаясь в лифте к себе на шестой этаж, Кайя вспомнила это «…легко удалось тебя уговорить».