Лео Мэддокс
Шрифт:
Моё имя и моё наследие много значили для меня. И настолько же я бы ни хотел разочаровать отца нарочно, втирать ерунду ему в лицо, у меня также была какая — то оскорбительная потребность угодить ему.
— Я в грёбаном Блу-Крик Виргинии, — ответил я ему в трубку, — это не похоже на мой месячный запой в Мексике. Я никогда не убиваю свободное время. Я скоро вернусь. Возможно через неделю.
Боже, стрижка Клары длиться вечность. Хотелось бы видеть её здесь, чтобы она отвлекла меня от всей остальной моей жизни.
— Неделя! Для меня лучше тебе не быть в Мексике. Не будь неблагодарным, Леонардо. Просто вернись сюда.
Я
— Я не могу.
— Что значит — ты не можешь? Воспользуйся частным самолётом.
Даже если пытаться объяснить, что следую моему сердцу для своей чертовой жизни, не думаю, что он понял бы. Или он назвал бы меня глупым и наивным. Возможно я глупый и наивный. Но всё же… я не собираюсь уходить просто потому, что он мне сказал.
— Ты когда-нибудь хотел чего-то такого, что больше ничего не имеет значение? — спросил я его, искренне любопытно, как он ответит.
— Что-то, ради чего ты сделал бы почти все?
— Да, — ответил он быстро, — я хочу, чтобы твой дед ушел на пенсию, так, чтобы я мог взять управление над компанией. Но принятие желаемого за действительное — удел слабых и нищих. Никто из нас ими не является. У тебя есть неделя, чтобы всё доделать, что тебе необходимо, Лео. Затем вернись домой.
Я стиснул зубы:
— Прекрасно.
— Прекрасно, — ответил он.
Тогда мы оба повесили трубку.
Побежденный и уставший я плюхнулся на диван в своём логове. Прежде, чем позвонил отец, я сортировал барахло в этой комнате — выясняя, что оставить, а от чего нужно избавиться. Полагал отмыть и отремонтировать этот дом с тех пор, как купил его. Но это произошло со мной сейчас… причиной тому, что ничего не было сделано, являлось то, что я никогда не был в Блу-Крик достаточно долго.
В какой-то момент, после этого волнующего телефонного разговора, я, должно быть, уснул на этом неудобном диване. Клара разбудила меня. Мои глаза открылись, и я нашел ее нависшей надо мной в затемненной комнате. Солнце село во время моей дремоты.
Не обмолвившись ни словом, она протянула руку. Я взял её. Она потянула меня, ожидая, что я последую за ней. Привела меня через беспорядок и хлам к лестнице. Она хотела наверх.
Каждый шаг вверх чувствовался, словно миля и моё сердце барабанило так сильно, что отдавалось в ушах. Моя спальня располагалась прямо от лестницы, и было ясно, что именно туда она вела меня. Даже тупой мог понять мотивы Клары в этот момент. Дальше больше, чем поцелуи должно произойти.
Как только в комнате закрылась за нами дверь, Клара вцепилась обеими руками мне в грудь и слегка толкнула к кровати. Я не прикасался к ней, и когда она попыталась толкнуть меня снова, я поймал её запястья на своей груди. Клара слегка надулась и оттопырила губку.
— Что ты делаешь? — прошептал я.
— Ты, — сказала она, глубоко вздохнув.
Охренеть! Она серьёзно?
Я хотел положить её на кровать, раздевая догола, и делать вещи, которые всегда мечтал делать с ней. Но не хочу подвергать опасности кого-то из нас.
— Не хочу торопиться с этим, — объяснил я.
Она попыталась высвободить свои руки, в то время как я ещё плотнее прижал их к своей груди. Не должен позволить ей уйти. Потому что, если позволю, тогда не буду уверен, что бы случилось дальше.
— Кого волнует, если мы спешим с этим? — спросила она тихо, как если бы она пыталась успокоить мои нервы, — я не…
Как должен я спорить с этим? Я не мог. Не мог осуждать, но позволил ей вырваться из моей хватки. Она хотела меня. Это было явно больно. И не останавливало решительность Клары.
Стоя на носочках, она прижилась губами к моим и поцеловала меня. Я преодолел порыв и ответил на поцелуй, но честно говоря, испугался своего проклятого разума. Прошло более двух лет с тех пор, как у меня был секс. Что если я что-нибудь испорчу? Или забыл, как делать это правильно? Не говоря уже, что думал, будто есть секс на трезвую голову. Проклятье, что, если испорчу всё, не оправдав ожиданий. Потому, как в прошлом у девушек всегда были большие надежды на мои сексуальные способности. Я был самоуверенным и дерзким в одежде — они ожидали, что я буду еще более — без неё.
Одной рукой она забралась мне под рубашку, её пальцы исследовали мой пресс. Её дыхание стало тяжёлым, поскольку она — будто касаясь моего живота, превращалась в девочку. Её глаза застенчиво взглянули в мои. Тогда она схватила края моей рубашки и, удивив меня, сняла мне ее через голову.
Помедленнее, Клара, подумал я. Но моё тело больше не гармонировало с моей головой. Я тяжело вздохнул, позволяя Кларе делать со мной все, что она хотела. Не мог подобрать слов и обрести сил, что бы остановить её. Наблюдать за ней было весело и интересно. Как далеко она зайдет? Я стоял совершенно спокойно, потому что большая часть меня хотела узнать.
Затем она взялась за пряжку моего ремня, расстёгивая его, и за мои шорты. Моя одежда бесцеремонно полетела на пол, ничего не осталось! Я забыл про нижнее белье сегодня утром… так что да, я был голый.
Глаза Клары проследили сверху вниз по моим голым формам. Она изучала меня… мои татуировки, мои руки, мою грудь, мой пресс… даже мой пенис. И вдруг я стал зол.
Дело в том, что цеплять девушек, везти их в Нью-Йорк, и спать с ними в моём пентхаусе… было дело… все они меня использовали, точно также, как и я их. И моё сердце обрывалось потому, что казалось, Клара хочет сделать то же со мной. На крыльце я был так уверен в её чувствах — знал, всем своим сердцем, что она почувствовала то же, что и я. Внезапно эта уверенность разрушилась. И это ввергло меня в ад.
Она опустилась на колени. Вся её одежда была еще на ней. Потянулась и взяла меня в свою руку. Мой разум испытывал внутреннюю борьбу. Потому что, когда Клара прикасалась ко мне и смотрела на меня снизу, она была сексуальна, как ад. Я дошёл до отчаяния, чтобы посмотреть, что же она будет делать дальше. И это отчаяние сбило с толку чувство страха в моей груди.
Её рука осторожно перемещалась по моей коже, поглаживая к основанию по длине, а затем назад к кончику. Эти пальчики обладали самыми нежными прикосновениями. Из моего горла вырвался стон. Это прозвучало гортанно и примитивно. Я не мог сдерживаться. Откинул голову назад, рот широко раскрылся, отдаваясь Кларе. Превосходно. Если бы она хотела поехать со мной, тогда предположил, что позволил ей. Что за хрень. Я получаю удовольствие в этот момент, а воевать с ней буду позже. Да будет так.