Чтение онлайн

Он зашел в мою комнату и сел на стул возле стола, не на кровать. Я подошла к нему, толкая его колени своими и желая, чтобы все это его странное поведение оказалось просто плохим настроением, или нервозностью по поводу экзаменов. С тяжелым сердцем, я положила руку ему на плечо.

— Кеннеди?

— Джеки, нам надо поговорить.

Барабанящий пульс у меня в ушах стал громче, и моя рука упала с его плеча. Я села на кровати в метре от него, положив руки на колени. Во рту пересохло, я не могла сглотнуть, не то, чтобы даже сказать что-то.

Несколько минут, которые показались мне вечностью, он ничего не говорил,

избегая моего взгляда. Наконец, он поднял на меня глаза. Он выглядел печальным.

О, Боже. Обожеобожеобожеобоже.

— Последнее время… у меня возникали… трудности. С другими девчонками.

Я моргнула, радуясь тому, что я сижу. Мои ноги подкосились, и я полетела бы на пол, если бы стояла.

— Что ты имеешь в виду? — прохрипела я. — Что значит "трудности" и "другими девчонками"?

Он тяжело вздохнул.

— Все не так. Я имею в виду, что я ничего не делал. — Он отвернулся и снова вздохнул. — Но, я думаю, я хочу.

Какого черта?

— Я не понимаю. — Мой мозг работал на полную катушку, пытаясь как-то объяснить эту ситуацию, но каждое возможное объяснение угнетало.

Он встал и дважды прошелся по комнате, перед тем как снова сесть где-то посередине между дверью и мной.

— Ты же знаешь, как это важно для меня стать адвокатом и посвятить себя политике. — Я кивнула, все еще не в состоянии говорить и, стараясь следовать его логике. — Ты знаешь женский клуб нашего братства [2] ? — Я снова кивнула, понимая, что именно этого я и боялась, когда он переехал в дом братства. Оказывается, мало я волновалась. — Среди них есть девушка — пара девушек, если быть точным, которые… ну…

Я пыталась сохранить свой голос ровным и разумным.

— Кеннеди, это не имеет смысла. Ты говоришь, что ничего не делал и не хочешь…

Он посмотрел мне в глаза, чтобы точно не было сомнения.

— Я хочу.

Он бы мог просто ударить меня в живот, потому что мой мозг наотрез отказывался принимать то, что он говорил. Применение физической силы я бы, наверное, поняла.

— Ты хочешь? Какого черта это значит, ты хочешь?

Он вскочил со стула и прошелся к двери и обратно — дистанцию в метра четыре.

— Что ты думаешь, это значит? Блин. Не заставляй меня говорить это.

У меня открылся рот от удивления.

— А почему нет? Почему бы не сказать мне — раз ты представляешь себе, как будешь делать это — тогда, какого хрена ты не можешь говорить об этом? И какое это вообще отношение имеет к твоей карьере?

— Я подхожу к этому. Послушай, все знают, что одна из самых неприемлемых вещей в карьере политика или кандидата на выборах, это быть вовлеченным в скандал на сексуальной почве. — Он впился в меня своим взглядом, который он использует при дебатах. — Я всего лишь человек, Джеки, и сейчас меня преследует это желание утолить свои дикие фантазии или что-то вроде, и если я

его подавлю, когда оно позже вернется, все будет намного хуже и это уничтожит мою карьеру. — Он беспомощно развел руками.

— У меня нет выбора, кроме как выбить это из своей системы сейчас, пока я могу сделать это без вреда своему будущему профессиональному статусу.

Я сказала себе "этого не может быть". После трех лет, мой парень не бросает сейчас меня потому, что хочет с чистой совестью спать с другими студентками. Я быстро заморгала и попыталась сделать глубокий вдох, но не смогла. В комнате не хватало кислорода.

Я, просто молча, уставилась на него.

Он сжал челюсть.

— Окей. Легко с тобой расстаться было не лучшей идеей…

— Это твое представление о легком расставании?! Кинуть меня, чтобы ты без зазрения совести трахал других девчонок? Ты серьезно?

— Чтоб я сдох.

Последнее о чем я подумала, прежде чем запустить в него своим учебником по экономике, было: "Как мог он использовать такое дерьмовое клише в такой момент?"

Меня разбудил голос Эрин.

— Жаклин Уоллис, поднимай свою задницу с кровати и иди спасать свои оценки. Блин, если бы я позволяла парням так влиять на мой академический талант, это бы никогда не кончилось.

Я фыркнула на нее из-под одеяла перед тем, как вылезти.

— Что еще за академический талант?

Завернутая в полотенце только после душа, она уперла руки в бока.

— Ха. Ха. Очень смешно. Вставай.

Я вздохнула, но не поддалась.

— Я иду на все остальные свои занятия. Могу я завалить всего лишь этот единственный предмет?

Она открыла рот от удивления.

— Ты вообще себя слышишь?

Я прекрасно себя слышала. И сама себе внушала чувство отвращения, даже больше, чем Эрин. Но мысль о том, чтобы сидеть рядом с Кеннеди целый академический час, три раза в неделю, была просто невыносима. Я не имела представления, что для него значит его свеже обретенный статус холостяка в плане флирта и зажиманий, но что бы это ни значило, я не собиралась это выяснять. Просто представить это в деталях было невыносимо.

Если б я не настояла на том, чтобы мы в этом семестре выбрали один предмет вместе... Когда мы осенью, в начале семестра проходили регистрацию в университете, он спросил меня, зачем я записалась на экономику — не обязательный, для моего музыкально-педагогического факультета, предмет. Я задумалась, может уже тогда он чувствовал, что все сложится вот так для нас. А может он даже знал.

— Я не могу.

— Ты можешь и ты пойдешь. — Она стащила с меня одеяло. — А теперь вставай и дуй в душ. Мне нужно попасть на мой французский пораньше, иначе Monsieur Бидот безжалостно завалит меня вопросами по passé composé, я на родном-то языке еле объясняюсь в прошедшем времени. Бог знает, я не смогу это сделать en franҁais хрен знает во сколько утра.

Я подошла к нашей аудитории ровно в 9.00, зная, что Кеннеди, всегда пунктуальный будет уже на своем месте. Аудитория была большая и располагалась слегка под углом.