Легко
Шрифт:
Глава 14
Три месяца спустя, запах в доме казался каким-то странным. Пахло собакой… и духами Шанель, которыми всегда пользовалась моя мама, плюс еще каким-то непознакомым запахом, который я могла классифицировать как дом. Тем не менее, все было незнакомым. Я больше не жила здесь, и мое тело знало это.
Я затащила внутрь, все еще спящий в своем удобном чехле на колесиках, контрабас. В отсутствие родителей и Коко, не было смысла затаскивать его дальше гостиной. Я прислонила его к стене, где он стал,
В кладовке и морозилке было немного еды, но холодильник был пуст. Мои родители избавились от всех скоропортящихся продуктов перед отъездом, потому что не знали, что я буду сегодня дома, я так им и не сказала. Мама прислала мне утром сообщение о том, что они проходят на посадку в самолет и добавила: "Желаю хорошо провести время с Эрин". Увидимся в следующем месяце. Привык никогда не переспрашивать о моих планах, она уверила себя в том, что я все-таки еду домой к своей соседке по комнате.
На ужин я разогрела себе коробку вегетарианской лазаньи, и переместила нарезку из индейки из морозилки в холодильник, для моего праздничного обеда на День Благодарения. В морозилке также нашелся пакет с картошкой фри, а в кладовке запечатанная бутылка клюквенного коктейля. Я закинула все это в холодильник. Та-да! Праздничный обед для одного готов.
Просмотрев пару повторных передач, я выключила телевизор, сдвинула наш, расположенный точно в центре тибетского, вытканного руками, ковра, журнальный столик, орехового цвета, в сторону и вынула свой контрабас из чехла. Сымпровизировав с подставкой для цветов, поскольку не смогла найти подставку для нот, я пробежалась по началу композиции, которую я начала писать для своего сольного проекта в конце года.
Последнее, что я ожидала услышать, пока записывала ноты, в нотную тетрадь, так это звонок в дверь. Я никогда не боялась оставаться дома одна, но я также никогда раньше не была тут совсем одна. Я подумала притвориться, что дома никого нет, но тот, кто был за дверью, точно слышал, как я играла и затем остановилась. Я отложила контрабас в сторону, на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок. Освещенный приглушенным светом на веранде, там стоял и во весь рот мне улыбался Кеннеди. Он, конечно, не мог меня видеть, но он множество раз открывал эту дверь другим, поэтому точно знал, что я видела так же хорошо, как и я.
Я отперла и открыла дверь, но не сдвинулась с проема.
— Кеннеди? Что ты тут делаешь?
Он глянул позади меня, услышав абсолютную тишину в доме.
— Твои родители не дома?
Я вздохнула.
— Нет, их здесь нет.
Он нахмурился.
— Их нет сегодня, или вообще на праздники?
Я забыла, как хорошо Кеннеди умел вычислять то, что было не досказано. Эта его характерная черта, скорее всего, была причиной его побед на дебатах.
— Их нет вообще, но вот что ты тут делаешь?
Он
— Я прислал тебе сообщение, но ты не ответила. — Я, должно быть, не слышала гудка. Мало что можно было слышать, когда я играла на контрабасе. — Во время ужина, мама напомнила мне, чтобы я удостоверился, что ты придешь завтра к 13.00 — и да, это значит я так и не сказал им, что мы расстались. Я начал им говорить, но потом подумал, что это вполне может быть хорошей причиной для тебя слинять от Эвелин и Трента. Кстати, где они?
Я проигнорировала его вопрос. Но не могла не заметить, что он сказал "мы расстались", как будто это было обоюдным решением. Как будто я не была слепым идиотом в этом уравнении.
— Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе домой и притворилась, что с нами все в порядке, только для того, чтобы не говорить своим родителям о нашем расставании?
Он улыбнулся, показывая ямочку на щеке.
— Я не такой уж и трус. Я могу сказать им правду, если хочешь, и сказать, что я пригласил тебя, как друга. Но если не хочешь, нам не обязательно им ничего говорить. Поверь мне, они ничего не заметят. Мой младший брат сидит на травке уже больше года - тусуется так, что мое братство краснеет, а они не имеют об этом ни малейшего понятия.
— И ты не волнуешься за него?
Он пожал плечами.
— Его оценки от этого не страдают. Кроме того, он не мой ребенок.
— Но он твой младший брат. — Я понимала братско-сестринские отношения только в теории, у меня никого не было, но я логически предполагала, что это должно нести за собой какое-то чувство ответственности. Судя по Кеннеди, он этого не чувствовал.
— Он не станет меня слушать.
— Откуда ты знаешь? — нажала я.
Он вздохнул.
— Я не знаю. Может потому, что он никогда не слушал. Ну, давай. Приходи завтра. Я заеду за тобой около 13.00. Это будет лучше того… замороженного деликатеса, который ты собиралась разогреть в микроволновке.
Я закатила глаза, и он хихикнул.
— Я все еще не понимаю, почему ты им не сказал, уже прошло больше месяца.
Он снова пожал плечами.
— Не знаю. Может потому, что я знаю, как сильно моя семья тебя любит. — Это было полной фигней. Я подняла бровь и он засмеялся. — Окей, они привыкли к тебе — привыкли к нам. Ты сказала своим родителям, я так понимаю?
Я поджала пальцы на холодном мраморном полу, от открытой двери тянуло прохладой.
— Я сказала маме. Думаю, что она сказала отцу. Они казались, слегка разочарованными, только не знаю чему, тому, что ты меня бросил, или тому, что я не смогла тебя удержать. — Мне хотелось пнуть себя за то, что мои слова прозвучали, как будто я все еще страдала о нем.
На самом деле, мама и я воскресили старую ссору когда я первый раз сказала ей о своих планах на колледж. Она не поддержала меня, сказав, что умные девушки строят свои собственные планы в образовании, а не следуют за своими парнями.