Легавый
Шрифт:
— Собачку бы надо служебную, — закивал жандарм. — Враз гадину по следу сыщет да споймает.
С той стороны, откуда мы прибежали, раздался топот. Ага, ещё двое наших.
— Вот что, Ануфрий, — решительно заявил я, — оставайся здесь со своими. Караульте маску и не подпускайте к ней зевак. всех, кто здесь есть, не отпускайте, пока не опросите. Может, разглядел кто беглеца. А я пока попробую сам его по каплям крови найти. Только дротовик мне свой на всякий случай дай.
Всё-таки укороты укоротами, но возможность приложить маньяка тяжёлым прикладом по башке меня больше успокаивала. Я ведь,
— Я б лучше с вами, вашблагородь, — покривился жандарм. — А караулить пусть ребята вон остаются.
— Нет, — забрал я у него всё-таки дротовик, — отдыхай, набегался уже. Пошлёшь за мной кого-нибудь, когда здесь всё организуешь.
Пошёл, тщательно разглядывая брусчатку перед собой. Бегом тут не ломанёшь, но быстрым шагом вполне можно передвигаться.
Не так и далеко отошёл, а сзади шаги забухали. Но, вместо ожидаемой подмоги в виде жандарма, нагнал меня Тимонилино. Гоготнул:
— Ну что братец, оборотень твой и не оборотень вовсе. Как есть, опростоволосился ты.
— Мог бы и не ржать, — насупился я. — И так дураком себя чувствую.
— Да ты не переживай, я на службе слышал, что и впрямь такие твари существуют. Так что исключать твою версию нельзя было.
— Ну, успокоил, — кивнул я и тут же приостановился на новом перекрёстке в нерешительности, потому как не мог нигде углядеть новые следы.
— Сюда нам, — орк свернул налево. — Вон они, капли, на стене дома.
Дальше мы уже почти бежали. А я всерьёз начал завидовать Тимону. И силой-то он не обделён, и слух у него лучше, и зрение. Не удивлюсь, если и нюх не хуже, чем у собаки.
Всего через пару кварталов орк свернул в какой-то узкий проулок, протащил меня ещё мимо нескольких домов и вывел на небольшой пустырь, окружённый полузавалившимся дощатым забором. Кто-то хотел здесь отстроиться и даже вырыл котлован под фундамент, но на этом всё и закончилось. Только куча досок, скорее всего, приготовленных для опалубки, свалена была на дальнем краю участка.
Вот там, забившись в щель между досками и забором, как раз и прятался наш беглец. Судорожно заматывал раненую ногу полосами, оторванными от мантии. Заметив нас, плюнул на перевязку и вытащил из ножен на поясе мясницкий топорик.
— Не двигаться! — остановившись в паре шагов от маньяка, я наставил на него ствол дротовика. — Пристрелю к ядрене фене!
— А ну брось нож! — орк, в отличие от меня, даже и не думал вытаскивать свой монструозный пистолет. Спокойно встал чуть сбоку от меня и вальяжно навалился плечом на забор. — Иначе вырву вместе с рукой!
Ничуть не усомнился в его способности осуществить угрозу, ни в физическом, ни в моральном плане.
Мужик, сильно щурясь от света фонаря, зло зыркнул на орка, перевёл взгляд на меня и прямо-таки замер удивлённо.
— Владька? — выдавил он из себя через секунду. — Ты, что ли?
Здесь, в этом мире, меня никто и никогда так не называл. Да у меня чуть челюсть
Сунул фонарь чуть ли не в самое рыло уроду и вгляделся в его лицо.
— Веник?!
Никаких сомнений. Лохматый, заросший щетиной, какой-то измождённо-осунувшийся и с тёмными кругами под глазами, но передо мной сидел именно он. Веня Ложкин, когда-то давно живший в соседнем подъезде нашей пятиэтажной хрущёвки и учившийся в параллельном со мной классе. Я с Веником не дружил, но помнил его очень хорошо.
Туповатый лопоухий дрищ, которого никто не любил за мерзопакостный нрав. Отовсюду его гнали, а разок как-то и вовсе хорошенько отметелили за то, что урод скинул щенка с крыши дома на асфальт. То, что он вырос в маньяка, меня не удивляло. Но вот то, что он оказался в этом мире…
— Ага, я. Всё, зёма, не стреляй, сдаюсь, — Веник откинул в сторону мясорез. — Дай, я ногу перевяжу.
— Ты с ним знаком? — чуть ли не шёпотом спросил меня орк. Тоже удивился.
— Есть такое, — кивнул я, глядя на лужу крови, что успела уже собраться под Ложкиным. — Жили рядом в моём мире. Только не виделись сто лет. Пока я по армиям да институтам ходил, он пропал куда-то.
— Никуда я не пропал, — возобновивший перевязку Веник прекрасно всё слышал и решил поучаствовать в беседе. Наверное, ему так спокойнее было. — Дядька у меня в Чебаре помер. Оставил квартиру и домик почти что у озера. Я и переехал. Да только долго не протянул, слишком уж тухло. Скуку даже бухлом не разогнать. Зато я там с крутыми байкерами закорешился. У них своя туса на Лысой горе была. Вот где веселуха пошла. Я всё дядькино хозяйство загнал побырому да к мамке вернулся. Поменяли квартиру на получше, переехали. А на остатки бабок я мамке зубы вставил, а себе байк купил и в клуб вступил. Дети Сатаны. Слыхал про такой?
— Не, — я подобными вещами сроду не интересовался.
— Вот я с клабхауза как-то по эм-пяшке пилил, да в аварию прямо на въезде в город и попал. Там какие-то гандоны перестрелку затеяли. Вот меня, походу, и зацепило. Прочухался уже здесь.
— Это не в ноябре ли было? — озвучил я возникшее тут же подозрение. — Утро субботы?
— Про субботу не помню, но да, в ноябре, — кивнул Веник.
Вот это номер! Значит, он попал сюда одновременно со мной? Не каждый ведь день на въезде в город перестрелки возникали, да ещё именно на трассе М-5.
Но тогда как он может быть «Крутоярским зверем»? Тот же уже давно тут маньячит. Натуральным серийником уже стал. Да ещё и отметиться успел чуть ли не по всей области. Неужели и тут я промахнулся?
— И что дальше было? — В принципе, куда нам теперь спешить? Пока жандармы сюда добираются, можно и постоять, послушать Веника, чтобы разобраться в этой путанице.
— А дальше смотрю, в меня какие-то членососы из луков пуляются. Узкоглазые и на лошадях. Ну я на колёса и газу. Но всё равно попали в меня, суки. В руку левую. Не сильно задело, ушёл я. Еду, а кругом степь да степь. Ехал, пока всю бензу не сжёг. Я байк кинул, пешком пошёл. День, другой иду, а народу никого. Жрать охота, рука болит, а вокруг будто вымерли все. Вы это, слышь, мужики, — Веник ногу свою замотал и глянул на нас с надеждой, — оттарабаните меня, может, в больничку-то уже?