Ледяное сердце короля
Шрифт:
— Идем, — Королев потянул ее за руку. — Погода отличная, предлагаю заехать в супермаркет, набрать еды и выбраться за город. Просто отдохнем где-нибудь на природе, подышим свежим воздухом. Тебе нужно отвлечься, прийти в себя.
— Хорошо, — покорно кивнула Василиса, с благодарностью посмотрев любимому в глаза.
Он откуда-то знал, что она любит больше всего, словно видел ее насквозь. Вот и сейчас она думала только о том, как поскорее выбраться из этого города, улицы которого душили ее, напоминали ей обо всем плохом, что с ней случилось. И об этом дне тоже.
Щелчок замка на портфеле Кирилла вывел ее из состояния задумчивости. Она невольно вздрогнула.
— Ого! — присвистнул Кирилл, бросив взгляд на часы. — Заседание шло почти шесть часов.
— Я очень устала, — призналась Василиса. — И очень голодна.
— Все, решено, — скомандовал Королев. — Едем на пикник.
— Я, пожалуй, воздержусь, — Кирилл виновато улыбнулся, — мне нужно подготовиться к завтрашнему слушанию. А вы поезжайте. Наберитесь сил. Особенно это касается Василисы. Завтра адвокаты Градского еще больше усилят нажим. Ты заметила, что они продолжают гнуть свою линию по поводу твоего изначального согласия на съемки и провокации с твоей стороны? Завтра будет также.
— Я выдержу, — ответила девушка.
— Тогда до завтра, — мужчина протянул на прощание ладонь, которую Королев крепко пожал.
— До завтра.
Голованов достал из кармана зазвонивший телефон и уже на ходу ответил. С кем он говорил, Вася уже не слышала, мужчина скрылся за дверью.
— Идем, — Тимур вновь взял ее руку и потянул за собой. — Не стоит здесь задерживаться. Это место плохо влияет на тебя.
До выхода из здания суда шли молча. У Васи из головы все никак не выходила сцена, когда ее мать покинула зал. Она и сама боялась признаться себе в том, что в душе зародилась слабая, едва ощутимая надежда. Надежда на то, что мать, наконец, поймет, с кем связалась, поймет, на кого променяла свою дочь, поймет и попросит прощения.
Она ждала этой просьбы столько лет! Ждала, не признаваясь в этом самой себе. Ждала, как и любой брошенный ребенок, который, несмотря на возраст, ждет маму.
Впервые за долгое время ей показалось, что это желание может осуществиться. Не когда-то там, когда-нибудь, а сейчас, в обозримом будущем, и это чувство тревожило ее, не давало до конца расслабиться, держало в каком-то странном, почти приятном напряжении.
Выйдя на улицу, Тимур первым делом запустил свободную руку в карман брюк, чтобы достать ключи от машины. Звук сработавшей сигнализации донесся до ушей девушки, но ее внимание уже привлекло кое-что гораздо более интересное.
В дальнем конце парковки она заметила ее машину — серебристое купе, новенькое, с хромированными дисками, блестящее под лучами осеннего солнца. Сердце сжалось в комок. Что делает этот автомобиль на парковке, если она уехала примерно четыре часа назад?
Девушка застыла на месте, заставив остановиться и Королева. Он повернул к ней голову:
— Что случилось? Мы что-то забыли внутри? — поинтересовался он.
— Смотри, —
— Она же уехала, — проговорил Королев, заметив купе.
— Видимо, нет, — ответила Вася.
— Ты хочешь подойти к ней?
— Нет, — Вася тряхнула головой, поймала в воздухе его руку, сжала ее и потянула за собой к автомобилю.
Сердце отчего-то застучало быстро-быстро, и Вася летела к машине, надеясь, что убегает от матери, но на самом деле бежала от своих надежд, боясь получить очередное разочарование.
Они уже почти подошли к машине, когда за спиной раздался быстрый стук каблуков. Через минуту ее окликнул знакомый голос:
— Василиса!
Вася резко обернулась, ее рука сама собой выпустила руку Тимура. Она смотрела на то, как Марина Градская почти бегом направляется к ней, и не верила своим глазам. В руках у женщины была увесистая черная папка.
— Что ты хочешь? Опять наговоришь мне гадостей? — спросила Вася, едва расстояние между ними позволило это сделать.
— Нет, — Марина качнула головой. — Вот, — она протянула девушке папку. — Здесь все, что я успела забрать из его сейфа. Счета, подставные организации, документы. Я боялась, что опоздаю к концу заседания, и вы уедете. Поэтому здесь не все. Но, тем не менее…
— Не понимаю? — Василиса удивленно посмотрела ей в глаза. — Что это значит?
— Я сегодня подаю на развод, — голос Градской дрогнул, она прокашлялась, чтобы избавиться от волнения. — Ты, если сможешь, прости меня…. когда-нибудь…
Она с мольбой посмотрела в глаза Василисы, отчего у девушки что-то засвербило, заныло в душе. Словно кто-то невидимой рукой собрал все плохое, все, что годами корнями прорастало внутри нее, заражая и отравляя сердце, и выбросил.
— Ничего не понимаю, — девушка невольно улыбнулась, чувствуя, как наполняются влагой глаза.
— Я, конечно, плохая мать, — сказала Градская, виновато потупив взгляд, — но я не такой плохой человек, как тебе кажется. Я не верила тебе. Это правда. Я думала, ты хочешь таким образом отомстить мне за прошлое, за то, что я нашла свое счастье в другом месте, без тебя… Но я ошибалась. Сегодня я увидела все, что нужно.
— То есть, чтобы поверить дочери, тебе нужны были эти видеозаписи? — язвительно заметила Вася.
— А что бы ты подумала на моем месте?
— На твоем месте я никогда не оставила бы своего ребенка! — жестко ответила Василиса, глядя матери прямо в глаза.
— Не будем сейчас препираться, — Марина тяжело вздохнула, быстро смахнув с лица слезинку, — это все, что я могу сейчас сделать для тебя. Он хочет избежать наказания. У них с адвокатом есть план: завтра на заседании они запросят психиатрическую экспертизу, его признают невменяемым, отправят на лечение. Оттуда он сбежит за границу. Психиатр, конечно же, уже куплен. То, что в папке, сработает наверняка, если ему удастся провернуть эту аферу. А если не удастся, то прилично добавит срока заключения. Единственное, что я сейчас хочу, чтобы он сел и больше никогда не вышел на свободу.