Ледокол
Шрифт:
Отвёз домой, и, пообещав известить о результатах, уехал.
А на следующий день прислал скрин, заключения обследования, что я не беременна, и полностью здорова, немного правда низкий гемоглобин, но это я уже вычитала потом.
Самое главное, что я не беременна, не повязана с ним на всё оставшуюся жизнь. Словно гора с плеч упала. Большая такая, расписанная татуировками. Опасная и хмурая.
Слабое чувство сожаления, я предпочла не замечать. Небольшое, еле уловимое разочарование, я затолкала подальше, в сознание, и даже не стала придавать этому значение, списав на волнение.
Нет,
Ничего бы путного не вышло, как бы ни рисовало моё буйное воображение, дальнейшее, более предпочтительное развитее событий. Всё произошло так, как произошло, так как надо, и точка. Тем более что, Ямал и вовсе пропал. Не звонил, не появлялся.
И если первую неделю, я ещё ждала, то по истечению второй, вошла в нормальную привычную калию своей жизни, и успокоилась, погрязнув под повседневными делами.
Более того Юра так и не объявился, и я уже подумывала написать заявление в полицию. Может он не по своей воле-то пропал. Но когда я обратилась с подобной просьбой к дежурному, в ближайшем полицейском отделении, он раздражённо мне пояснил, предварительно покопавшись в компьютере, что Кузнецов Юрий Николаевич, и так уже находится в розыске. Я не поверила, и мы сравнили все данные. И это действительно был Юра. Кто объявил его в розыск, я всё же догадывалась, ведь он мне обещал его найти, вот и задействовал Кир, все доступные каналы. Из полиции я вернулась, мягко говоря, обескураженной, и немного обеспокоенной. Если его ищет и не может найти не полиция не бандиты, то где он вообще может быть? И продолжать ли скрывать его исчезновение от родных и друзей, или признаться уже всем.
На эти вопросы я так и не находила ответы, и оставила их, посчитав, что рано или поздно само решиться, возможно и в ближайшее время.
* * *
«Кузнецова бесишь», — писала Иришка, в нашем общем чате.
«Сколько можно отлынивать, мы встречались в последний раз в начале лета, это нормально, по-твоему».
К ней тут же присоединяется Наташка, отметив её текст поднятым вверх большим пальцем.
Я вяло отписывалась от замечаний своих подруг, между уборками со столов, и выполнением заказов.
«Кузнецова», — не унималась Иришка, прислав к написанному, грозного смайла.
И в принципе я была не против, тем более что, у меня сейчас гостила мама. Она была в отпуске, и приехала, соскучившись по Андрейке. Очень удивилась отсутствию моего мужа. Она и раньше не любила Юрика, считая, что он запудрил мне мозги, но потом смирилась, видя, какой неподдельной любовью горят мои глаза. А я взяла и соврала ей, сказала, что он уехал на заработки. Не смогла я вывалить все, что произошло со мной. Решила оставить при себе.
И вот теперь мои подружки, самые близкие, и любимые, прознав, что я могу быть относительно свободна, и отговориться заботой о сыне, у меня не выйдет, второй день изводили меня просьбой о встрече. И всё бы нечего, но Ирка наверняка выберет, какой-нибудь пафосный клуб, в который просто так в джинсах и майке не пойдёшь, нужно тратиться на наряд. А денег и так кот наплакал.
Ашот Гургенович, конечно, узнав, что я близко знакома, с Ямалом, зарплату немного поднял, и даже настаивал, чтобы я оставила подработки посудомойкой,
Были, конечно, деньги Ямала, вырученные за сданную одежду, но трогать их как-то не хотелось, хотя я, не кривя душой, признавалась себе, что если приспичит, я и туда залезу, но не по таким же пустякам, как выход с девчонками в кафе.
Вообще после того, как в ресторане все узнали, что я знакома с Ямалом, да ещё и понятно как, все же видели, как он меня лапал и обнимал, народ стал относиться ко мне настороженно. И это несмотря на то, что его уже не было две недели на горизонте, а я всё также работала официанткой, и мыла посуду. Даже Серёга перестал приставать, ограничиваясь общими фразами.
И это было неприятно. Все так боялись Ямала, даже когда его не было рядом.
«Юля», — это уже Наташка, не выдержала затянутого молчания.
Я поставила поднос на стол в кухне и, выудив телефон из кармана фартука, начала строчить сообщение.
«Сдаюсь!» — писала я.
«Пишите когда, где, и во сколько? Только я завтра работаю, потом два дня отдыхаю»
Тут же посыпались восторженные речи и весёлые смайлики.
Встреча была назначена, на послезавтра на девять часов вечера, в караоке-баре «Малибу». Тут же загуглила, прикидывая, сойдёт ли туда моё старенькое платье, или всё же идти за новым.
Обсмотрев фото отчеты, поняла, что новому платью быть.
19
— Кузнецова, ты похудела что ли? — так встретила меня моя подруга Иришка, когда я прошла к указанному столику, за девушкой-хостес.
Высокая шатенка, со стройной фигурой, и стервозный характером.
Иришка была в разводе именно из-за него, так, по крайней мере, объяснил ей бывший муж Славик, когда уходил. Иришка погрустила, а потом отправилась в свободное плаванье, и сейчас наслаждалась жизнью.
— И тебе привет, подруга, — я обняла Иришку, и бухнулась на мягкий диван, поправив, и без того короткое платье.
Продавец меня так лихо уговорила, восторженно вздыхая, и беспрестанно говоря мне комплименты, что я согласилась на покупку, хотя чувствовала себя неловко. Мне всё казалось, что платье короткое, и вот-вот покажется резинка от чулок, которые я тоже надела по случайности, не найдя в доме целых колготок, а эти заразы лежали новые, в упаковке.
— Подожди, подожди, — затараторила Иришка, ныряя, почему то под стол, — это что Росси?
— Э? Что? — не поняла я, и нагнулась следом, встретившись с ней взглядами.
— Сапоги говорю твои! Эмилио Росси! — пояснила подруга, восторженно рассматривая мою обувь.
— Это что же, Юра сподобился в коем-то веке, жене, итальянские сапожки прикупить?
Я посмотрела на свои ноги, на сапоги, которые купил мне Кир, и которые я не смогла сдать.
Да, они, по-моему, были самыми дорогими из тех покупок.
— А где Наташка? — решила я сменить тему.
— Скоро будет, Верка чего-то разбуянилась, под вечер, осталась успокаивать. Валерка не справляется, тоже мне папашка, не может с трёхлеткой сладить, — усмехнулась Иришка, и снова на меня уставилась.