Ледоход
Шрифт:
— Знаешь, Насть. Я тут подумал… Наверное, ты права. Поступать в мед — это правильно.
Настя поёжилась. На кавалера она по-прежнему не смотрела, но голову слегка повернула. Совсем на чуть-чуть.
— Ну да, правильно. Врачом станешь. Педиатром, к примеру. Будешь детишек лечить. Или хирургом, тоже неплохо, — воодушевленно продолжил Стрельников. — Знаешь, а я ведь тоже решил. Чего мне всю жизнь ходить в слесарях? Надо дальше учиться. Мне и Михалыч о том говорил. Давай, мол, Колян, в политех. Отучишься, вернешься на завод инженером.
Девушка с интересом глянула на Николая.
— Ну а что? Почему бы и нет? В область вместе поедем. Поженимся, как решили. Снимем комнату, я работать пойду. Могу ведь и на вечерний перевестись, мне нетрудно.
Настя прищурилась.
— А как же Ирэн?
— Какая Ирэн? — удивился Стрельников. — Да ты что, Насть? На кой она мне сдалась? Я же это… — парень пристыженно сгорбился. — Ну, в общем, это я как бы… назло тебе… Дурак, короче. Сам не хотел, но… глупо всё получилось.
— Назло, говоришь?
— Ну да. Мы же, типа, поссорились, — Николай виновато повел плечами. — Насть, пойми. Кроме тебя мне никто не нужен. Я как тебя увидел сегодня, так словно мешком по башке. Подумал, какой же я идиот. Ну, хочешь, я на колени перед тобой встану? Хочешь?
Девушка не отвечала. Просто смотрела на парня, будто пыталась понять, правду он говорит или только прикидывается.
— Знаешь, Насть, а давай мы сейчас вот что сделаем, — Стрельников вдруг взял Настю за руку и аккуратно прикрыл ее своей заскорузлой ладонью. — Давай мы прямо сейчас пойдем в ЗАГС и подадим заявление.
— С ума сошёл?! — «ужаснулась» подруга.
— Почему сошел? В июне как раз распишемся, а потом и в область поедем. Уже как муж и жена. А? По-моему, самое то.
— Ну-у, не знаю. Как-то оно… неожиданно что ли, — Настя снова поёжилась, но руку так и не отняла.
— Глупышка. Мы же давно собирались. Зачем тянуть? — Николай самым решительным образом обнял подругу, притянул к себе и осторожно погладил по волосам.
Настя не сопротивлялась. Наоборот, уже через пару мгновений она тоже прижалась к парню, обхватила его руками и судорожно прошептала:
— Ох, Колька! За что я тебя только люблю, дурака такого…
— Сам удивляюсь, — пробормотал тот, прикрыв глаза и тупо шалея от свалившегося на него счастья.
Они сидели, обнявшись, почти минуту. Потом девушка неожиданно отстранилась. Поправилавыпавший из-под беретки локон. Вздохнула.
— Знаешь, Коль, всё это хорошо, но… Боюсь, в область я с тобой не поеду. Ничего у меня с институтом не выйдет.
— Это ещё почему? — нахмурился Николай.
Настя молчала секунды три.
— Понимаешь, Коль. Не хотела тебе говорить. Думала, может, и так пройдет…
— Да что пройдет-то? — не выдержал парень.
— Ну… три недели уже. Вчера к гинекологу ходила. В общем… кажется, я беременна. Вот.
Девушка жалобно посмотрела на Николая.
«Допрыгался, дурень!» —
«Отвянь!» — отмахнулся Стрельников.
— Так это же… это же здОрово! Насть! Ты даже не представляешь, как это здОрово!
— Правда? — в глазах Насти одновременно таились и страх, и надежда. Похоже, она просто не ожидала от парня ТАКОЙ реакции.
Да Николай и сам не ожидал. В детдомовском детстве он мечтал о родителях. Настоящих родителях. Долгие годы надеялся, что они как-то найдутся. Что они потеряли его, а вовсе не бросили и не умерли. Что когда-нибудь они вернутся за ним. И это будет самый радостный день в его жизни. В их жизни. Увы, надежды оказались напрасными. Родители за ним не пришли. Но сейчас… Он понял только сейчас. Ничего ещё не закончилось. Пусть у него никогда не будет ни матери, ни отца, но без семьи он всё равно не останется. Теперь у него есть Настя и… их будущий сын. Или дочь, без разницы…
— Ну, конечно, правда, — кивнул Стрельников и, немного подумав, добавил. — Тем более это ещё один повод, чтобы поторопиться.
Он резко поднялся на ноги и протянул девушке руку.
— Пойдем, а то опоздаем. В ЗАГСе обед с часу до двух.
— А может, не надо? Может, еще подождём? — неожиданно засомневалась невеста.
— Надо, Насть, надо. У тебя паспорт с собой?
— Ой! — Настя всплеснула руками. — Дома забыла.
— А, чёрт! — Николай похлопал себя по карманам. — И я не взял. Ну да и ладно. Сбегаем быстро ко мне, потом к тебе и…
— Коль, давай не будем спешить, — девушка тоже встала. — Мне сейчас бегать нельзя. А заявление после обеда подадим. Хорошо?
— Хорошо, — нехотя согласился Стрельников. — По набережной часок погуляем, но потом всё равно в ЗАГС. Ага?
Настя улыбнулась и взяла жениха под руку.
— Как скажешь, Коль…
Молодые люди шли молча по набережной. Довольные, усталые, счастливые. Девушка доверчиво прижималась к парню. Он бережно поддерживал её, словно хрупкую вазу, будто боялся разбить. Она ведь теперь была не одна. В ней теплилась новая жизнь. Пусть крохотная, никому ещё толком не видимая и не знакомая, но… настоящая. Пролетят девять… нет, уже восемь месяцев, и на свет народится маленький человечек. «Сын… дочь…», — на душе у Стрельникова было спокойно и радостно. Безумно хотелось петь…
— На меня надвигается по реке битый лёд. На реке навигация, на реке ледоход, — безбожно фальшивя, затянул Николай, искоса поглядывая на спутницу.
— Пароход белый-беленький, чёрный дым над трубой. Мы по палубе бегали, целовались с тобой, — тоненько подхватила Настя.
Они рассмеялись. И вновь замолчали. Зачем говорить, когда всё ясно без слов?
«Странно. Почему я про ледоход пропел? Там же про пароход должно быть, — внезапно подумал Стрельников. — А, понятно. Это опять Тумановское. Чего он разволновался-то так? Вроде нормально всё…»