Чтение онлайн

Директор пожал плечами.

— Ну и что? Наша деятельность не угрожает их существованию. Комплексу уже восемь лет. За это время Лебеди ни разу не появлялись в нашем районе.

— Кассида — не колония, — жестко проговорил Строгов. — Это их родина, и мы должны блюсти интересы хозяев.

— Прекрасно, — сказал директор. — Мы берем свое. А они пусть себе живут.

— Мы не колонизаторы, — возразил инспектор. — Земля не может жить за счет других. Вы грабите чужую жизнь!

Директор строптиво пожал плечами.

— Я отстраняю вас от работы, — вскипел инспектор. — Соберите администрацию!

— А

я ею уже не командую, — насмешливо сказал директор. — Вы меня отстранили.

Строгов подсел к селектору.

— Администрации комплекса немедленно собраться в кабинете директора, — объявил он. — Повторяю: администрации комплекса немедленно собраться в кабинете директора!

Директор комплекса хмуро смотрел на него.

— Вы рубите сук, на котором мы все сидим, — тихо сказал директор.

— Может быть, — отозвался Строгов. — Но я твердо убежден, что нельзя рубить дерево, на котором живут другие.

КАССИДА. ОТКРЫТИЕ СПЕЙСЕРА ХУДОВА

Мацуоки стоял у окна. Зарево заката рвалось в комнату, бросая на лица зеленые отблески.

— Вот и все, — печально сказал японец. — Сто транспортников через три недели. Потом прибудут другие. Через два месяца Кассида опустеет.

— Не хочется улетать? — спросил Строгов.

— Я здесь с первой высадки, Антон, — сказал Мацуоки. — Срок достаточный и для того, чтобы привыкнуть, и для того, чтобы полюбить. Для меня Кассида нечто большее, чем очередная земная колония. На этой планете останется частица меня самого.

— Земля имеет больше двухсот колоний, — утешил инспектор. — Без работы не останетесь.

Японец покачал головой.

— Теперь я вернусь на Землю. Мне уже семьдесят два. В моем возрасте поздно затевать новое дело. Буду работать на рыбоплантациях. Буду смотреть на синие волны и на нормальные красные закаты… — Он неожиданно стукнул ребром ладони по столу.

— Черт бы их всех побрал! Откуда они взялись: Лебеди, Прыгуны и вся эта странная цивилизация, в которой нельзя ничего понять. Антон, я сомневаюсь, что контакт возможен. Они просто не пустят нас к себе. А мы будем к ним рваться, потому что иначе мы не можем. И будем терять людей, как потеряли Ашкенази. Мы для них просто фактор, угрожающий их существованию. Мы уходим. Все верно: мы обязаны покинуть чужую планету. Но все наши усилия — на ветер, миллионы рабочих человеко-часов — на ветер, наши мечты — на ветер! Потом окажется, что Симбиоты — тупиковая ветвь эволюции, что они вымирают не в результате нашего вмешательства, а вследствие неведомых пока природных факторов. И тогда все начнется сначала. Обязательно начнется! Федерация никогда так просто не откажется от Кассиды. И что тогда моя работа, Антон? Сизифов труд?

— Не стоит так пессимистично, — возразил Строгов. — Я понимаю вас, но все-таки…

— Мне семьдесят два, — горько сказал Мацуоки. — В этом возрасте заканчивают и подводят итоги, а не начинают.

— А Крон уже улетел на Землю. Похоже, что решение Совета ему не по душе.

— Он из третьей экспедиции, — сказал японец. — Тогда по случайности погибло три человека. Среди них была и жена Крона.

— Я не знал, — неловко сказал Строгое.

Наступившую тишину нарушил тонкий вызов таймера. Инспектор воспринял вызов с облегчением

и увидел, что его вызывает Худов.

— Антон, — командир крейсера загадочно улыбался. — Есть новости. Мы ждем тебя на “Саматлоре”.

— Мы? — поднял брови Строгое.

Худов отключился, не пожелав что-либо объяснить.

— Идите, Антон, — посоветовал Мацуоки. — У меня еще масса дел. А спейсер, как мне кажется, действительно приготовил вам сюрприз.

В дверях Строгое оглянулся. Маленький японец стоял у раскрытого окна и молча смотрел в небо, по которому медленно и вальяжно плыли длинные льдинистые облака.

В зале собралась вся экспертная группа. Среди сидящих мощной фигурой выделялся Зеньковский.

Около него сидело несколько уконовцев. Строгое сел и осведомился:

— Это что — театр капитана Худова?

— Минуточку, — отозвался из аппаратной спейсер. — Чудес не бывает. Рано или поздно все объяснится. Это я вам обещаю, как грубый материалист.

— Желательно пораньше, — сварливо сказал Савельев, оправдывая прилепившееся к нему на Кассиде прозвище Дед.

Сумерки в зале сгустились. Появилось изображение рубки, и второй пилот, поднявшись навстречу Худову, торопливо пояснил:

— Десять минут назад локаторы крейсера засекли группу точечных объектов, идущих перпендикулярно плоскости эклиптики в сфере притяжения Теллура. По расчетам мы врежемся в эту группу через двадцать минут. Маневрировать поздно, а СВР для уничтожения объектов может быть применено только командиром или по его прямому указанию.

— Правильно, — одобрил Худов. — Происхождение объектов установили?

— Судя по всему, это группа метеоров.

— Замеры! — Худов плюхнулся в кресло. — Замеры делайте каждые пять минут, а по мере приближения сократите интервалы до минуты.

— Понял, Мастер! — молодцевато сказал второй пилот.

— Готовь первый замер, — приказал Худов. Второй пилот издал изумленное восклицание. Сейчас было забавно наблюдать за выражением его лица.

— Что там у тебя? — голос капитана Худова был недовольным.

— Ерунда какая-то, — отозвался второй пилот. — Угроза столкновения миновала. Объекты изменили направление полета.

— Считать надо было лучше!

— Но ведь угроза-то была? — возразил второй пилот. — Смотри, два тридцать одна собственного времени. По курсу с отклонением до двух тысячных группа из семи объектов, следующих перпендикулярно плоскости планетной эклиптики… Предполагаемые размеры… Возможность маневрирования… Все правильно!

— Что правильно? — раздраженно спросил Худов.

— Должны были столкнуться.

— Должны, а не столкнулись! Лично меня это радует, а не огорчает. Съемку вели?

— Конечно.

— Материалы — на обработку, — приказал командир крейсера.

Экран погас. Присутствующие недоуменно переглядывались.

— Кажется, оператора пора бить, — сказал Зеньковский.

— Минуточку, — тут же отозвался из аппаратной Худов. — Белочку вы получили, а сейчас будет вам и свисток.

В зале стало совсем темно, и людей окружили яркие, не замутненные атмосферой звезды. Внизу, где-то под ногами, зеленовато светился диск Теллура. Перед сидящими в зале вспыхнуло семь слабых звездочек. Звездочки начали стремительно расти и вскоре превратились в усеченные серебристые конусы.