Чтение онлайн

Таллис попробовала улыбнуться, но из-за жестокости Мортен лицо одеревенело.

— Я провела с ним всю жизнь. — просто сказала она. —Я не отдам его вот так легко.

Мортен фыркнула, как дикая кошка, повернулась и побежала через терновник. Таллис отправилась следом, мельком взглянув на огромные деревянные статуи; их гротескные лица глядели на нее, некоторые участливо, другие насмешливо. А Синисало — ребенок в земле — поглядывал злобно.

Они прошли через ворота поселения, поплутали между новых шкур, растянутых на рамах, и, согнувшись, вошли в длинный дом.

Мортен осталась у двери. Через царивший внутри полумрак Таллис увидела Скатаха, скорчившегося около соломенного матраса, его рука поддерживала голову старика. Тусклый свет отражался в глазах Уин-райятука; он глядел на сына и слушал его тихие слова.

Таллис бесшумно прошла по дому, села на грубые маты за спиной охотника, обняла свои колени и стала слушать. 

Скатах рассказывал о своем первом путешествии через лес.

— ... Ты был прав, Джагутин всегда призывают, рано или поздно. Но призывают по-разному. Некоторое время я скакал с одной группой, которую призвала старуха, охраняемая гигантскими псами. Она вышла из центра земли, окруженная черными собаками. Но Джагутин, ставших моими близкими друзьями, призвали ночью, при свете полной луны. К ним подлетел ночной дух, призрак. Он спустился через ветви деревьев, и из из тела каждого охотника вылетел такой же дух. Странное и ужасное зрелище: души моих друзей покидают тела, потом сами тела встают и бегут в ночной лес, преследуя свои души.

Послышался слабый хриплый голос Уинн-Джонса.

— Они соединятся... тело и душа... в месте великой битвы... там они выполнят свой долг… все легенды о поисках похожи на эту... главное в них — найти внутреннее я...

Скатах заставил старика замолчать, хотя тот пытался поддержать поток слов.

— Я потерял их всех. Всех моих друзей. Последним был Дженвал, несколько сезонов назад. Таллис горевала по нему больше, чем по любому из них. Похоже он сопротивлялся призванию, из-за любви к Таллис. Между ними было особое чувство.

Таллис заледенела. Она закрыла глаза и лицо руками, сердце стучало. Что знает Скатах, что он видел? Ее захлестнули страх и почти невыносимое воспоминание о потере; она опять увидела, как тело Дженвала сражается с лесом и насаживает себя на острый сук, как если бы это могло уберечь его от расставания с душой.

Пустой сломанный труп прошел мимо Таллис, идя прямо через огонь; призрак кружился над полупрозрачным образом воина и волок его через листву, хотя душа Дженвала стремилась обратно в лесной лагерь.

Только железная хватка Скатаха помешала Таллис последовать за Дженвалом в лес, попытаться привести его назад. Не произнося ни одного слова, она сопротивлялась Скатаху, пыталась вырваться.

— Он ушел, — прошептал Скатах. — Мы потеряли его...

«Моя потеря больше, чем ты думаешь, — тогда горько подумала Таллис, — но это знание я сохраню для себя».

И только сейчас, в длинном доме, она сообразила, что Скатах полностью понимал ту особую боль, которую она чувствовала.

— Мне было больно терять их всех, — продолжал Скатах. — Трое из них, Дженвал, Курундолок и Гвиллос, были со мной, когда я проник в запретный мир и нашел в руинах святыню.

— Оук Лодж, — выдохнул Уинн-Джонс, и повторил имя, как если бы смаковал название места, которое

он когда-то хорошо знал. — Ты сказал руины. Значит там никто не живет...

— Заросшие лесом. Деревья вошли во все части дома. И лес никогда не выйдет оттуда. Но я нашел дневник. Я прочитал его, как ты и просил, хотя из-за дождя часть магии расплылась. Было трудно понять символы. Сбивало с толку.

— Там говорилось что-нибудь о моем уходе... в лес?

Скатах кивнул.

— Да. Там написано, что ты обнаружил оолериннен. И тобой завладела мысль открыть ворота в сердце леса. Потом, в один прекрасный день, ты вернулся, пахнувший снегом и очень замерзший. Неделю спустя ты ушел в мир зимы и больше не возвращался.

На какое-то мгновение воцарилась тишина. Потом Уинн-Джонс слабо вздохнул. Он рассеянно поглядел внутрь дома. Таллис слегка наклонилась вперед, чтобы увидеть его, но он ее не заметил.

— Я проник внутрь, — прошептал он, — к собственному изумлению. Это была зона дуб- боярышник, рядом со Святилищем Лошади. Мы очень тщательно исследовали эту зону, и составили карту лей-матрицы. Дуб и боярышник всегда порождают могущественные зоны генезиса, а дуб-боярышник — основная зона для мифаго из очень древних времен. Многие из них больше животные, чем люди. Но для меня оолериннен стал ловушкой. Я прошел по нему и не смог вернуться...

Скатах опять заставил отца замолчать, поднеся к его губам кувшин с холодной водой, чтобы тот мог напиться. Уинн-Джонс вздохнул и его рука, схватив запястье сына, задрожала как нелетающая птица, неожиданно нашедшая новый, более надежный насест на сильной руке.

— А как Хаксли? Что с моим другом, Джорджем? Что со старым магом?

— Его жена умерла. Он создал мифаго девушки и влюбился в нее. Его старший сын пришел домой с великой войны...

— Как ее звали? Эту девушку?

— Гуивеннет.

— Из какого она времени?

Скатах задумчиво опустил голову.

— Лесная принцесса бриттов. Я думаю, что прочитал именно это.

Уинн-Джонс затрясся. Таллис подумала, что его корчит от боли, но он просто смеялся.

— Самый спокойный человек, которого я знал... породил самую дикую женщину... саму Виндогениту... Джиневру... — проскрипел он и еще какое-то время смеялся, потом расслабился.

— Насколько я понял, — продолжал Скатах, — отец и старший сын стали соперниками...

— Предсказуемо.

— И это все. Никакого разрешения. Никакого последнего абзаца. Я не знаю, что произошло потом.

Наступила тишина. Какое-то время ее нарушало только тяжелое дыхание старика, болезненное и затрудненное. Потом он спросил:

— А ты? Ты сумел отойти от края леса?

— Только на день ходьбы, — ответил Скатах. — Потом ужасная боль в голове, головокружение и беспричинный страх. Даже в полдень мир казался темным. Я видел только тени деревьев, голые, как обнаженный камень, а за деревьями — призраков, которые издевались надо мной. Мне пришлось вернуться к святыне. И все-таки я провел год в этой стране теней. Я переодевался в одежду местных. Работал на ферме. Помогал строить один из их домов. И мне платили монетами. Я спрашивал о тебе и о Хаксли, но ничего не узнал. Потом, когда я вернулся к святилищу — в Оук Лодж — я понял, что дочка Китонов установила со мной связь.