Чтение онлайн

Упоминание отдельных имен Великих Древних (в первую очередь, конечно же, самого Ктулху, «Великого и Ужасного»), а также отдельных книг из виртуальной мифологической библиотеки Лавкрафта и его друзей применяется в качестве приема, работающего на создание и нагнетание атмосферы таинственности. Автор может писать вполне шаблонный «ужастик» о ходячих мертвецах, но сделанный вскользь намек на «Некрономикон» с ходу придает тексту некоторую глубину. Дескать, шустрые зомби не просто так набросились на живых граждан. Их пробудили Неописуемые и Необъяснимые Силы!!! При этом в реальности книжка чаще всего так и остается очередным набором банальностей, не имеющих ничего общего с миром образов и символов лавкрафтианы. Дошло до того, что в сатирическом и принципиально издевательском американском мультсериале «Южный парк» в одной из серий появился Великий

Ктулху и секта его поклонников.

И наконец, сам Лавкрафт давно превратился в архетипический образ создателя текстов хоррора. Когда надо упомянуть «литературу ужасов» (в хвалебных или, напротив, ругательных тонах) чаще всего всплывает его имя. Например, в последние годы у журналистов, пишущих о компьютерных играх, стало хорошим тоном употреблять прилагательное «лавкрафтианский» при описании любой пугающей ситуации или даже мрачного сооружения.

Все эти подходы могут проявляться и в творчестве одного, иногда даже очень маститого автора. Например, у Стивена Кинга есть объемный рассказ «Селение Иерусалим», использующий все штампы «дерлетовской школы». Там применяются шаблонные ходы, вплоть до подробного изложения сцены приезда героя в заброшенный и опутанный легендами городок в Новой Англии, изображения непугающих читателя монстров и обязательного упоминания запрещенных древних мистических книг. Причем основную роль в тексте играет даже не лавкрафтовский «Некрономикон», а придуманная Р. Блохом «De Vermis Mysteriis». Главный герой находит эту книгу в заброшенной и оскверненной церкви. (Где же еще?) Это тоскливое подражание извиняет, пожалуй, только то, что С. Кинг создал его на самой заре писательской карьеры, лишь нащупывая собственный путь в литературе.

Значительно более поздний «Крауч-Энд» написан совсем в другой стилистике и, благодаря этому, по духу значительно ближе к Лавкрафту. Действие его разворачивается в Лондоне, где случайно заблудившаяся молодая чета сталкивается с чудовищами, проникающими в наш мир из иной реальности. Среди этих монстров оказывается и один из Великих Древних. И, описывая эту встречу, С. Кинг следует традициям Лавкрафта, пытавшегося изображать невообразимых (и неизобразимых) чудовищ. Вот как героиня рассказывает про одного из них: «Щупальца, — медленно сказала она, запинаясь. — Я думаю… думаю, что это были щупальца. Но они были толстые, как стволы старых баньяновых деревьев, будто каждый состоял тысячи маленьких извивающихся щупалец… и на них были маленькие розовые штучки, похожие на присоски… но временами они казались человеческими лицами… некоторые были похожи на лицо Лонни, а некоторые — на другие лица, и все они… пронзительно кричали, корчились в страданиях… но под ними, в темноте под мостовой… было что-то еще. Что-то, похожее на огромные… огромные глаза…» Этот нарочито бессвязный лепет свидетельницы больше всего напоминает кусок из «Ужаса в Данвиче», где один из героев пытается описать потомка Йог-Сотота. По мрачности и безысходности, по ощущению ужасов истинной Вселенной, скрывающейся за тонкой пленкой реальности, «Крауч-Энд» превосходит многие из рассказов самого Лавкрафта. В таком же духе сделан и совсем недавний рассказ С. Кинга «N», где в наш мир пытается прорваться монстр Ктун, походя упомянутый у фантаста из Провиденса в соавторском рассказе «Ужас в музее».

Но гораздо чаще Кинг лишь мимолетно ссылается на лавкрафтианское наследие, используя его для создания определенной атмосферы в тексте. Это может быть всего лишь имя одного из Великих Древних в романе «Необходимые вещи». Там герой видит на стене надпись: «“ЙОГ-СОТОТ правит” — было написано выцветшими красными буквами». Или простое замечание о том, что события в произведении развиваются совсем не так, как это принято в уже почти канонизированных текстах Лавкрафта. Например, в повести «Туман», описывая чудовищ, напавших на городок Бриджтон, С. Кинг замечает: «Страх вызывали не чудовища, подстерегающие нас в тумане. Мой удар ломиком доказал, что они не бессмертные монстры из книг Лавкрафта, а всего лишь обычные уязвимые существа» [427] .

Тексты Кинга — это пример удачного и творческого использования лавкрафтовских мотивов. Значительно чаще ситуация развивается,

как в цикле романов «Салемский колдун» немецкого писателя В. Хольбайна, созданных на рубеже 80–90 гг. XX в. Здесь в один причудливый литературный коктейль замешаны «Некрономикон», Глубоководные, Великие Древние и даже сам Лавкрафт. Результатом же стали тексты, может, и занимательные, но совсем не лавкрафтианские. Еще более спорным оказывается эксперимент отечественного автора А. Лидина, запустившего в 2010 г. целый цикл романов «Мифы Ктулху».

Кинематографические воплощения книг Лавкрафта по-прежнему остаются на удивление неудачными. Над этими фильмами словно довлеет некий рок. И чаще всего хочется просто забыть, что случайно посмотрел подобную кинокартину. Возможно, особенную роль в этом сыграл уже упомянутый Б. Юзна, на долгие годы почти монополизировавший экранизации Лавкрафта. Наиболее удачными из его кинопродукции оказались спродюсированные им картины «Извне» и «Дагон» С. Гордона. Однако в первом случае компактный рассказ Лавкрафта пришлось растянуть, введя кучу дополнительных эпизодов, да еще и совершенно чуждую ему любовную линию. (Одно время средние голливудские режиссеры без нее не мыслили приключенческого или фантастического кино.)

«Дагон» же, несмотря на свое название, сделан вовсе не по одноименному рассказу, а по «Тени над Инсмутом». При этом действие зачем-то было перенесено в Испанию (возможно, по финансовым соображениям), а в сюжетные перипетии оказывается втянута четверка американских туристов. Опять-таки появляется любовная линия, пусть и слабо намеченная. Но в целом режиссер и сценарист старались следовать тексту Лавкрафта, и в итоге «Дагон» можно счесть относительной удачей.

Чего не скажешь, например, о «Некрономиконе» самого Б. Юзны. Этот фильм более всего примечателен тем, что в качестве персонажа, связующего три его части, поставленные по мотивам «Ночногоокеана», «Холодноговоздуха» и «Шепчущего в ночи», выступает сам Г.Ф. Лавкрафт. При этом сценарист додумался до абсурдной идеи о том, что писатель вычитал сюжеты этих трех новелл из «Некрономикона», скрытого в библиотеке некоего тайного культа! Даже создатели фальшивых трудов Абдула Альхазреда не доходили до таких бредовых построений.

Увы, кинематографическая лавкрафтиана не может похвастаться шедеврами. Однако история предшествующих неудач не останавливает энтузиастов. В ближайшее время планируются фильмы по «Хребтам Безумия» и «Тени над Инсмутом», регулярно собирает публику ежегодный фестиваль окололавкрафтианских короткометражных кинокартин на специальном НФ-конвенте «Ктулхукон». Задуман фантастический фильм и про самого Лавкрафта, который еще сыграет свою роль в его продолжающейся мифологизации. Впрочем, не так давно великий мастер уже появлялся в хорошо известном отечественному зрителю американском сериале «Сверхъестественное». И конечно же, он был выведен в окарикатуренном образе полуграмотного мистика, сумевшего открыть дверь в наш мир злобным потусторонним тварям.

Настольные игры по лавкрафтианской вселенной еще с 1981 г. стала выпускать фирма «Chaosium Inc.». Эта целая линейка «настолок», выходящая под общим брендом «The Call of Cthulhu». В настоящее время она доступна и отечественным игрокам — во всяком случае, в русском переводе выпущен базовый вариант игры под названием «Ужас Аркхема», рассчитанный на пятерых участников. Необходимо выбрать одного из персонажей (детектива, гангстера, искательницу приключений и т. п.), которые попытаются не дать местным культистам пробудить кого-то из Великих Древних (от Йига до самого Азатота). К сожалению, по крепко установившейся традиции в таких играх используется мифологическая система не Лавкрафта, а Дерлета, вплоть до упоминания локаций, существующих только в его текстах. Подобные игры, конечно же, способствуют развитию популярности фантаста, но вряд ли дают сколько-нибудь адекватное представление о его творчестве и идеях.

В отличие от линейки настольных игр компьютерные воплощения лавкрафтовских образов и идей пока еще не слишком многочисленны. Откровенным курьезом была «Robert D. Anderson & The Legacy of Ctulhu», где мотивы из рассказов Лавкрафта оказались вплетены в очередную историю про нацистский мистицизм и дутые тайны Третьего рейха. Фактически в настоящее время есть лишь одна игра, полноценно использующая лавкрафтовско-дерлетовскую мифологию в своем сюжете. Это, разумеется, «Call of Cthulhu: Dark Corners of the Earth», разработанная и выпущенная в 2005 г. компьютерной фирмой «Headfirst Productions».