Чтение онлайн

Валентин.

Непредвиденные обстоятельства. Он впечатал могучий кулак в стену. Всегда непредвиденные обстоятельства. Боль выворачивала наизнанку раненную руку и, истекающую кровью ногу. Вампиры пользовались оружием, после которого регенерация очень сильно замедлялась. Но не это беспокоило Барского. Он дрался, как проклятый, выдирал клыками и когтями жизнь из кровососов, проникших в подземный город, от которого после бойни мало что осталось. Он не ожидал такого вероломства от серебряных, думая, что они жаждут объединиться

с оборотнями против красных вампиров. Не ожидал он и того, что Вацлав выдаст их тайное убежище. Видимо, щенок все-таки занял место почившего князя, раз не побоялся мести Валентина за раскрытие секретной информации. Валентин винил себя в смерти нескольких оборотней, оказавшихся в момент нападения на полигоне. Остальные, слава Богу, были в это время либо в другом убежище, либо на заданиях, уничтожая и выслеживая красноглазых тварей.

Валентин благодарил свое звериное чутье за то, что два месяца назад приказал подготовить другое место для переезда оборотней, живущих в подземном городе. "Другое место" — родовое поселение оборотней, в котором издревле жило большинство из них, в том числе, и матери с детьми. Эта земля очень хорошо охранялась. Туда вампиры не смогли бы так просто проникнуть. Он жалел, что из-за своих эгоистичных побуждений не отправил туда Ларису.

И вот теперь он сидит в углу пустой спальни, еще хранящей ее чудный запах, истекая кровью и не понимая, куда могла деться его девочка. Снизу раздается грохот: вампиры пытаются пробиться наружу, но запаянная усилием воли дверь выдержит натиск еще некоторое время. Ему повезло, что Вацлав не отправил сюда самых сильных вампиров, хорошо владеющих магией. Наглый серебряный посчитал, что сможет справиться с оборотнями малыми силами.

Он снова огляделся, все больше бледнея, но не от потери крови, хлещущей из рваных ран, а от осознания того, что не видит следов, указывающих на то, куда исчезла Лара.

Вампиры проникли через дом и никак не могли пройти мимо Ларисы. Значит, она должна быть либо мертва, либо (что более вероятно) похищена. Еще оставался маленький шанс на то, что она каким-то чудом сбежала.

Но Вацлав вряд ли упустил бы ее. Валентин устало провел рукой по глазам. Как можно было быть таким беспечным? Ведь знал же, что вампир так просто не успокоится и не отстанет от Ларисы.

Барский усмехнулся, задумчиво глядя в окно на стремительно чернеющее небо. Вспомнилось, что он не видел свою женщину весь день, слишком занятый сначала в лаборатории, затем на полигоне. Даже не поинтересовался, как у нее дела. И вот к чему это привело.

Но Вацлав, он был уверен в этом, не расслабится ни на минуту, зная, что Валентин жаждет получить обратно ту, что принадлежит ему. Уж вампир-то не повторит оплошности своего врага.

— Валентин! — послышался истеричный крик сквозь грохот, доносящийся снизу, и в комнату вбежала встревоженная Ирина.

— Слава богу, ты жив! Надо выбираться отсюда.

— Ира, — он вцепился в куртку склонившейся над ним женщины. — Где она? Скажи, что ты знаешь, где она!

Ирина на секунду замерла, сжав губы, но, поняв, что он не сдвинется с места, если она не ответит, решилась:

— Да, я знаю, где она, — можно было, конечно, соврать, но с Барским это не прокатило бы.

— Но… —

проявила она решительность, — расскажу только после того, как мы будем в безопасности. За воротами ждет моя машина. Пошли.

Наконец, сообразив, что рискует не только своей жизнью, Валентин с трудом поднялся с пола. Но, поняв, что не сможет дойти до машины, обратился, ускорив тем самым, хоть и ненамного, процесс регенерации.

В момент, когда шум внизу достиг апогея, молодая красивая женщина и бурый волк уже садились в агрессивного вида джип.

Лариса.

Позднее утро встретило меня неприветливо. Создавалось ощущение, что солнце в эту халупу никогда не заглядывает. Вздохнув, я села на кровать — изо рта выскользнул клубок пара. Я поежилась: холодрыга-то какая! Но, не смотря на впечатление нереальности происходящего, чувствовала я себя нормально.

— Так, — сказала я громко, чтобы создать "эффект присутствия", — голова не кружится, утренняя тошнота на месте — значит, все в порядке. Все, как положено. Вот только пить хочется до жути. И что отсюда следует? А следует то, что пора оценить окружающую обстановку.

Я обула кроссовки и осторожно встала, укутавшись в плед, чтобы сохранить часть сгенерированного телом во время сна тепла.

Первым делом, заглянула в кувшин. Как и следовало ожидать, ничего неожиданного, вроде воды, там не оказалось.

Я подошла к покосившейся двери, подергав которую, убедилась в ее несомненной закрытости. При каждом рывке дверь подавалась, но упиралась во что-то с другой стороны. Я посмотрела в щель и сделала вывод, что это, скорее всего, обычный засов. Еще бы! Откуда в лесном домике взяться замкам? Почему в лесном? Да потому, что за грязными окнами маячил сосновый лес.

Значит, надо действовать по-другому. Я решила провести экспертизу окна. Оказалось, что внутри вставлена вторая рама, удерживаемая от падения ржавыми гвоздями. Я принялась, высунув от усердия кончик языка, отгибать их черенком найденной за печкой ложки.

Гвозди с трудом, но загнулись. Я едва успела подхватить выпавшую раму, которую тяжело опустила на пол, прислонив к стене.

На мое счастье, вторая рама, оказалась не глухой, как это часто бывает в старых деревянных домах, и, опустив щеколду, я распахнула створки и вылезла из окна, прыгнув в снег, покрытый жестким настом.

Плед я оставила в доме, из-за чего сразу же замерзла на пронизывающем ветру. Проваливаясь на каждом шагу, я, как могла, быстро пробиралась к входной двери.

Мне в очередной раз повезло: на ней, действительно, был лишь засов. Открыв дверь, я бросилась закрывать окно и снова укуталась в плед, стуча зубами.

О том, чтобы как следует согреться, не стоило и мечтать: ноги насквозь промокли, да и плед не очень-то грел озябшее тело. Пробормотав: "Как ни крути, все равно мерзнуть", — я опять вышла во двор. Сразу же возникло неконтролируемое желание поддаться жалости к себе несчастной. Дом стоял на поляне среди соснового леса. И если в городе снега уже нигде не было, сюда весна еще не добралась. Лишь кое-где виднелись проталины, да толстая корка наста заявляла о том, что здесь шел дождь.