Чтение онлайн

С другой стороны, я узнал вполне интересные байки. Так, часть рубежников искренне считала меня внебрачным сыном воеводы, что само по себе было странным, ибо Илия и в брак никакой не вступал. Другие уверяли, что я сплю с Ингой, которая пичкает меня волшебными травами. Ах, если бы. И это я не про спать. Короче, я раньше думал, что это женщины великие сплетницы. Оказалось, что нет.

— Ладно, ладно, понял, один треп, — прервал я поток Парамона. — А теперь скажи, помнишь тех кощеев: красивую женщину и толстенького мужчину?

— Я не большой знаток в красоте человеческих

женщин, — скрипуче ответил фурий.

— Парамон, у меня дома целый ансамбль, специализирующийся на игре на нервах. Давай ты не будешь к ним присоединяться.

— Женщину и мужчину помню, — легко согласилась нечисть.

— Они не заходили?

Выяснилось, что не просто заходили, а являлись в кружало чуть ли не каждый вечер. Хотя чего я удивляюсь? Относительно Тугарина они оказались молодыми рубежниками, наверное, с Треповым им было просто душно.

Впрочем, интересно не это, а темы на которые они разговаривали. Выяснилось, что старик не только не думал скрывать от команды свои замыслы, а заставлял их участвовать в них. А где перемывать косточки хрычу-начальнику, как не в местном баре?

Признаться, когда Парамон рассказывал мне все это своим скрипучим баритоном, я не знал, как именно реагировать. Потому испытал массу эмоций — от резкого удивления до почти нескрываемой радости. Нет, если так все пойдет, то мое прозвище надо будет поменять на более подходящее.

— А они говорили, когда это должно произойти? — дрожащим голосом спросил я.

Парамон ответил. Я торопливо достал телефон, хотя ответ знал и так. Наверное, чтобы лишний раз удостовериться, что я не параноик. Так и было, лунное затмение совпадало с мероприятием, которое решили устроить тверские.

— Спасибо, — отпустил я нечисть, чуть ли не вприпрыжку направившись из кружала.

Голова кипела от множества мыслей. Я даже ощутил, как ритмично запульсировала вена у виска. А как еще — речь идет о человеческих жизнях, которые нужно спасти. Что могло быть как-то по-другому, я даже не допускал.

— Матвей, привет, — встретился мне на пути Василь. — Зайдешь? Я еще эссенции наделал.

— Потом, все потом, — отмахнулся я.

И выскочил наружу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать во всю прыть своей рубежной скорости. Меня чуть ли не трясло.

Раньше, когда я оказывался прав, в душе рождалось приятное тепло. Теперь бы я был готов отдать все, чтобы ошибиться в своих предположениях. Но куда уж там. Трепов действительно не сидел сложа руки. Он готовил ритуал Одержимости, благодаря которому Царь царей мог перейти в наш мир. Что там в наш мир, Тугарин был готов впустить Первожреца Нежизни в свое собственное тело. И я точно знал — именно этого допустить никак нельзя.

С другой стороны, теперь все это лишь дело техники. Я знаю кто, знаю где, знаю когда. Самое сложное, как сделать так, чтобы успеть взять реликвию и спасти людей. Как? Вопрос не просто хороший, в нем кроется ключ ко всему. Лично у меня не оказалось на него ответа. Поэтому мне был нужен совет. Того, кто бежал от Нежизни и мог знать о ней больше, чем я.

Перво-наперво мне надо

было заручиться поддержкой лихо. Наверное, я самый великий подкаблучник среди тех, кто водит знакомство с нечистью, однако без Юнии я чувствовал себя каким-то неполноценным, что ли. Хотя я вообще не стеснялся. Разве есть что-то плохое в том, что за мужчиной стоит женщина и подает патроны? Пусть даже делая это с кислой миной и отпуская шуточки в твою сторону. Я давно понял, что слова — это одно, а действия — совсем другое.

Тот же Костян мог называть меня последними словами, но если что нужно, приедет, может даже чапалаха выдать, но в итоге будет стоять за тебя горой. Вот и Юния оказалась из той же породы. Мне жутко не везло в жизни на какие-то бытовые вещи, зато невероятно фартило с друзьями.

Правда, по возвращении домой меня ждал один сюрприз. Я успел на скорую руку позавтракать и обрисовать моей нечисти общую диспозицию. Даже уже был готов рвать когти, когда услышал негромкий храп из подпола.

— Это что?

— Ты, хозяин, головой не ударился? — участливо поинтересовался бес. И не дождавшись ответа, продолжил. — Сам же сказал, что этот неприятный во всех отношениях тип с нами жить будет. Вроде он для какого-то дела нужен.

— Все немножко поменялось. А когда ежовик вернулся?

— Да за полчаса до тебя. Никому и слова не сказал, юрк к себе. Очень я не люблю таких, некомпанейских.

— Гриша, ты любишь только водку и бесовок, — отмахнулся я.

А сам подошел к ведущему в подпол люку и откинул его, до сих пор не веря в произошедшее. На меня пусть и с некоторым опозданием, но все же уставилась пара настороженных и недовольных глаз. Нечисть напоминала откормленного таракана, который при включении света даже не подумал убегать.

— Здорово, ежовик, какими судьбами? — поинтересовался я.

— Так живу я тут. Пусть и служу нынче лешему, но ничего же не поменялось. Ты сам сказал, что мы теперь вроде квиты. Леший отпустил до ночи, вот я и пришел отсыпаться. Выгнать ты меня права не имеешь!

Что самое презабавное, он был прав. Я не мог провернуть подобное даже с помощью хиста. Когда я накладывал печати, ежовик находился внутри, поэтому автоматически попал в разряд моей «домашней нечисти». Просто мне казалось, что после всего случившегося мосты между нами окончательно разрушены. Выяснилось, что хрен там на постном масле. Ну вот, узнаю свое невезение, а то в какой-то момент даже боязно стало.

— Ладно, ладно. Мы в ответе за тех, кого подставили. Есть хочешь? Я там колбасы купил. Да и Гриша кое-чего настряпал.

Ежовик даже повел носом. Он сейчас очень сильно напоминал подобранную бродячую собаку. Гладить не давался, но вместе с тем голодный живот остро намекал, что надо как-то наводить мосты с новым хозяином. Точнее, хозяин у него теперь леший, а я лишь арендодатель. Но суть оставалась прежней.

— Ладно, — наконец сменила гнев на милость нечисть.

— Григорий, ежовика покормить, чаем напоить, на нервы не действовать. Мы с лихо поехали. Но и ты, — я уже обратился к колючей нечисти, — никого не обижай. У нас тут как у кота Леопольда — все должны жить мирно.