Чтение онлайн

Но шороху этот колючий навел нормально: у Куси морда была измазана в крови, черт обиженно чесал ногу, а лихо держалась за руку.

— Ты кто? — спросил я.

Нечисть бешено вращала глазами, занимаясь тем же самым, чем и мы — разглядывала. Меня, черта, грифониху, лихо. Что забавно, без всякого стеснения или страха. Скорее уж с невероятной злобой.

— Ты, если не понял, тут все просто. Будешь молчать, твоя судьба окажется весьма очень незавидной.

— Да кончать его надо, он нас… сс видел. Вдруг кому растреплет.

Грифониха

ответила непонятно, с грудным клекотом, однако судя по всему, была абсолютно согласна с Юнией.

— Надо только разобраться, кто его послал. Ну что, будешь говорить?

Я приблизился к нечисти, вытянув меч перед собой. На что существо фыркнуло и наконец произнесло необыкновенно низким, басовитым голосом:

— Напугал ежа голой жопой.

— Так ты, получается, еж?

— Слепой ты, что ль? Какой я тебе еж?! Я ежовик.

— И чего ты забыл в этом доме?

— Чего забыл, живу я тут, внизу. С тех пор, как из леса выгнали, так и живу.

— Погоди, кто тебя из леса выгнал?

— Так леший новый. Премерзкий тип, я скажу. Мнит из себя непонятно чего, а ему еще и ста годков нет. Сразу свои порядки начал устраивать. Я ему говорю, погоди, присмотрись к существам. Я вашего брата столько перевидал…

— Погоди, леший тут только один. В смысле, батюшко.

— Это для тебя батюшко. Для меня он идолище, истукан. Плевал я на него. Я трех леших на своем веку видал, всех пережил.

— Будешь в таком тоне разговаривать, этого сс… рубежника не переживешь, — заметила лихо.

Ежовик насупился и замолчал. А у меня вдруг промелькнула гениальная, как мне показалось, мысль.

— Значит, говоришь, трех леших пережил?

— Все так. И все меня уважали, потому что я внизу бегаю, а вместе с тем все вижу. А этот же…

— Погоди, с твоими обидами потом. Ты знаешь мертвое дерево, под которым…

— Мертвяк лежит? Тоже мне тайна. Знаю. И мертвяка этого видел. Он выходит, когда в незримую луну его сокровище пытаются украсть.

Я даже дышать перестал.

— Ежовик, давай дружить. Меня зовут Матвей. Расскажи мне еще об этом мертвяке.

Самое непростое в дружбе — это найти своего человека. С пацанами, с которыми ты бегал все детство, со временем уже не так-то и просто общаться на общие темы. Потому что порой их попросту и нет. Расходятся интересы, меняется вектор развития и прочее, прочее. Нам с Костиком здесь сильно повезло из-за того, что мы не особо-то и развивались со школы. А по большей части остались такими же балбесами, как и прежде.

Не так-то легко найти точки соприкосновения и с уже взрослыми, состоявшимися личностями. Потому что с возрастом тебе проще послать неизвестного человека, чем подстраиваться под него и искать компромиссы. Все чаще возникает вопрос: «Зачем?», который периодически трансформируется в: «А, собственно, на хрена?».

Когда

же между вами сотни прожитых лет, да еще разнополярность хиста — подружиться вообще невероятно сложно. Стоило мне отпустить заклинание, как ежовик бросился наутек, забыв про то, что мы только что собирались пить чай. Пришлось снова его тормозить. Нет, засранец, хочешь ты или нет, а дружить придется.

— Я, простите великодушно, не знаю вашего имени, — вздохнул я, пытаясь быть вежливым.

— Нет у меня имени. Я же наполовину животное, наполовину лесной дух, — пробурчал ночной гость.

— Так вот, выбор у нас невелик. Либо мы пройдем на кухню, попьем чай и поговорим. Либо…

— Либо удавишь ты меня, так? — на лоб нечисти наползли иголки. Видимо, таким образом он хмурился. — Хотя чего от рубежников ожидать.

Я не ответил, многозначительно хмыкнув. Потому что правда не знал, что делать в случае отказа. По-хорошему, действительно нельзя было отпускать ежовика. Черт знает кому и что он разболтает. С другой стороны, убивать нечисть лишь за то, что она не хочет со мной общаться? Ну такое себе.

Мое молчание гость воспринял по-своему. Видимо, решил, что перед ним суровый и готовый на все рубежник.

— Ладно, пусти. Не сбегу. Лесное слово даю.

Я не знал, что это за фигня и с чем ее едят. К тому же, большое спасибо рубежникам за то, что они меня разучили верить словам. Поэтому я на всякий случай решил все проговорить.

— Нет, ты, конечно, можешь попробовать, только моя… мой грифон тебя живо достанет, — почему-то подумалось, что о поле Куси моему новому знакомому знать совершенно необязательно.

— Не достанет меня твой грифон. Всю морду расцарапаю.

— Не достанет. Зато задержит до моего прибытия.

На этом первоначальные переговоры достигли некоего консенсуса. Ежовик понял, что ситуация у нас сложная, но если и дальше корчить из себя гордого аборигена, то о благополучном исходе можно забыть. Гордость она как соль. Если добавить совсем немного, то для блюда будет очень даже ничего. Но если переборщить…

— И чего, отпустишь потом, что ли? — поинтересовался гость.

— Отпущу. Нужен ты мне сто лет.

Пока мы мерились первичными половыми признаками, Митя успел метнуться до кухни, раскочегарить печку и поставить чайник. И даже порубил немного колбасы и сыра, а заодно порезал хлеб. Хотя, как по мне, для посиделок вполне было достаточно шоколадных конфет, которые по рабоче-крестьянски лежали прямо в пакете на столе. Вазочками мы пока обзавестись не успели.

Ежовик с трудом залез на стул, все же телом он обладал выдающимся. Причем, выдающимся по все стороны. Даже удивительно, как такому откормленному и красивому мужчине удавалось незаметно перемещаться по лесу. Затем нечисть смерила внимательным взглядом угощение, тяжело вздохнула и принялась есть.