Чтение онлайн

– Я думаю из-за генетических поломок, – как-то нерешительно ответил Никита.

– Надо же и тут ты прав, – очень живо отреагировал Ландерфаг.

– А может ты знаешь и механизм этих генетических поломок? – с въедливостью экзаменатора продолжил Ландерфаг.

– Нет, его я не знаю, – честно ответил Никита. – Это уже область высокой науки и в ней разбираются только специалисты, а я не специалист. Я могу только предполагать, что поломка может быть связана с повреждением информационной структуры ДНК, ответственной за копирование и перенос генетической информации.

– Тепло,

очень тепло, но не горячо. А теперь представь себе, что старый Вартимей, не имеющий медицинского образования и обучавшийся целительству у иеромонаха Доната только по церковным лечебникам, знал об этом механизме почти всё. Это кажется невозможным и даже непостижимым рациональным умом, но это сущая правда. Каким-то образом Вартимей знал механизм первопричин возникновения и лечения рака и он считал его духовным, связанным с изменением течения энергии и информации, но не в физическом теле человека, а в энергетическом теле или духовном.

Никита широко раскрыл глаза от удивления, а Ландерфаг продолжил:

– Вартимей не лечил рак, как лечит современная медицина, а исцелял и собирал всего человека, как конструктор – дух, душа, тело и работал с каждой составляющей по отдельности, а в итоге получал результат. Современная медицина не имеет этого знания о целостном подходе к лечению и лечит только тело, а тело без души это просто тушка. Вот к примеру, что ты узнал о лечении рака за всё это время, Никита?

– Я знаю, что существует три основных способа лечения – это хирургическое лечение, лучевая терапия и химиотерапия. Хирургическое лечение считается самым эффективным, но моя опухоль неоперабельная из-за врастания в ствол мозга. Очень часто используют сочетание методов, как в моём случае. И ещё знаю что есть очень много экспериментальных методов и противораковых вакцин.

Будущее онкологии за избирательной иммунотерапией сказала мне Лариса Аркадьевна – мой лечащий врач, а она кандидат медицинских наук и онколог с большим стажем, – с некоторой гордостью утвердительно заключил Никита.

– Если бы твоя наука и Лариса Аркадьевна знали как реально излечить рак, то они не отправили бы тебя домой на симптоматическое лечение и не расписались бы в собственной беспомощности перед болезнью. Разве не так, приятель?

Ландерфаг попал в самую десятку и самое сердце и Никите просто нечем было возразить на этот убийственный аргумент. Он замолчал и стыдливо опустил голову.

– Я не хотел тебя огорчать, Никита, извини, если коснулся самого больного для тебя, но с этим недугом нельзя играть в прятки. С ним нужно быть трезвым, предельно трезвым и честным перед собой и своей совестью, тогда ещё есть шанс с ним потягаться, но если питать иллюзии – это верное поражение.

Заметив, что Никита немного устал с непривычки идти по лесу, Ландерфаг решил сделать передышку и немного отдохнуть на небольшой полянке, поросшей мхом и черникой. Осмотревшись вокруг, Никита только сейчас обратил внимание на то, что совершенно забыл за разговором и про собак и про поиски чистотела.

– Что-то чистотела тут совсем не видно. Вначале было пару небольших растений,

но это не то. Давай ка мы пойдем ближе к лесной дороге. Наш друг очень любит расти вдоль дорог и на опушках.

Передохнув, Ландерфаг повёл Никиту правее в сторону ельника и собаки снова понеслись вперёд.

– Значит, это всё, что ты знаешь о злокачественных опухолях и их лечении? – продолжил разговор Ландерфаг.

– Нет, не всё. Я знаю о побочных явлениях, связанных с лечением, знаю об эффекте хемобрейн*, знаю о том, что почти половина онкобольных умирает от побочных последствий лечения, знаю как их нужно смягчать, знаю реальную онкостатистику по своей опухоли, знаю об альтернативных методах лечения рака. Мы об этом в последние недели только и говорили в палате.

* Эффект «хемобрейн» – это побочный эффект временного затуманивания сознания пациента под действием химиопрепаратов.

– Любопытно, любопытно, – отреагировал на слова Никиты Ландерфаг. – И что же ты знаешь про альтернативные методы лечения рака?

– Я читал про керосин, перекись водорода, соду, водку с маслом или метод Шевченко, – ответил Никита. – Ещё слышал про яды, болиголов, аконит, которым лечился Солженицын, про китайские грибы, витамин б17 и многое другое, только мне кажется это всё сказки и шарлатанство. Никому из наших это не помогло, хотя все что-то пробовали.

– Так я и думал, – разочарованно вздохнул Ландерфаг. – Невежество, человеческое невежество искренне полагает, что рак – это обычная болезнь, которая как и любая другая лечится лекарствами и препаратами. Но рак – это совсем не обычная болезнь. С точки зрения целителей рак – это повреждение тонкого энергетического тела человека, животного или растения или разрыв тонких проводников души. Поэтому рак не лечится, а исцеляется восстановлением структуры проводников энергии и информации. Так считают целители и так считал мой учитель Вартимей, а он не только знал, а мог даже видеть сущность рака.

– Что значит видеть сущность рака? – удивлённо переспросил Никита.

– Видеть сущность рака – это видеть энергию того явления и процесса, который называется раком. Вартимей говорил мне, что когда он созерцал энергетическое тело онкологических больных, то видел совершенно ослабленную и обесточенную энергетическую структуру, а саму злокачественную опухоль в ней, как тёмное почти чёрное пятно типа пробоины в этом энергетическом теле, через которую во внешнее пространство улетучивается и рассеивается жизненная энергия человека.

Он говорил, что задача лечения рака – это в первую очередь заделывание этой дыры в энергетическом теле и восстановление там прежней структуры проводников для нормального течения энергии и информации. Работа с телом – это другой аспект лечения. Вот как видел цель лечения рака старый Вартимей. Теперь ты понимаешь, почему рак так трудно излечим?

– Нет.

– Рак трудно излечим именно потому, что медицина не знает что такое энергетическое тело, как оно устроено и как с ним нужно работать. Это знают только целители, причём, видящие энергию.