Лаки
Шрифт:
– Что когда?
– Когда ты его удивишь?
Заливистый смех.
– Надеюсь, никогда. Он прелесть.
– Я рад, что ты счастлива.
– Безумно!
– А что стало с тем типом с фальшивой челюстью?
– Ну, дорогой, нашел что вспоминать.
– Я еще позвоню как-нибудь.
– Если подойдет мужчина – повесь трубку.
– Само собой.
– Ты такой хороший мальчик. И такой талантливый.
В ней все-таки проснулась совесть. Может, ей следует в конце концов что-нибудь ему предложить. Ведь, как не крути, он ее плоть и кровь, и по-своему она
– Помнишь мою подружку по прозвищу Лучик? – спросила она и продолжала, не дожидаясь подтверждения: – Так вот, она вышла замуж за прохиндея по имени Фокси – ну, ты его знаешь, он владелец клуба на бульваре Голливуд. Возможно, им понадобится занятный парень вроде тебя. В разговоре сошлись на отца – она всегда на него поглядывала. Не удивлюсь, если он потягивал ее, стоило мне отвернуться. – Алиса весело рассмеялась. – Чего глаз не видит, о том душа не болит. Да что там. Ты думаешь, я сама плохо время проводила? Ленни, все мужчины Лас-Вегаса бегали за мной. Все без исключения! – Последовала задумчивая пауза. – Конечно, когда я была на вершине карьеры. Никто так не умел играть лентами, как я.
Все это он слышал уже тысячу раз. Тростинка Алиса. Кумир Лас-Вегаса. И Джек Голден. Что за комик!
Она никогда не называла сына комиком. Она звала его «занятным парнем». По ее мнению, он вообще непонятно что делал. Просто стоит на сцене и рассуждает о жизни. Когда она впервые увидела его выступление в одном из клубов Нью-Йорка, то испытала настоящее потрясение.
– Ты говоришь такие слова? На сцене?! И тебе сходит с рук? Твой отец никогда не ругался на сцене. Он мог уморить всех, не произнеся ни слова.
Твой отец то, твой отец се. Послушать Алису, так у Джека Голдена и задница светила ярче солнца. И, если опять-таки послушать Алису, Ленни никогда в жизни не сможет даже приблизиться к сияющим вершинам, что покорились его отцу.
Дерьмо.
Он дал ей выболтаться – она любила пускаться в воспоминания. А когда Ленни попрощался, даже не спросила, когда он собирается позвонить снова. Впрочем, и неудивительно. Алиса есть Алиса. В ее тщательно оберегаемом теле не оставалось места для материнских чувств.
Покинуть родной дом в семнадцать лет и уехать в Нью-Йорк оказалось проще простого. Мать сама принесла ему билет на автобус, дала пятьсот долларов и чмокнула в щечку.
– В добрый путь, Ленни, дорогой, – напутствовала она его, в глубине души довольная, что избавляется от забот по воспитанию сына.
И он отправился в путь, несмотря на то что отец все-таки предпринял робкую попытку убедить его остаться. Бедняга Джек Голден. Алиса крутила им, как хотела. Он умер через шесть месяцев после отъезда Ленни. Алиса не позаботилась сообщить сыну, и он узнал об этом лишь через два месяца после похорон.
– Я никак не могла тебя найти, – жалко оправдывалась она.
Не так уж она и старалась. Ленни послал ей три открытки, указав и свой телефон, и адрес. Она утверждала, что не получала их.
А теперь он приехал в Лос-Анджелес – и ухом не повела.
«Помнишь мою подружку по прозвищу Лучик?» – мимоходом сказала мать. Помнил ли он ее? Да разве он когда-нибудь ее забывал? Самая красивая стриптизерка в Лас-Вегасе. Алиса Голден рядом с ней выглядела коровой.
И Джек Голден потягивал ее? В самом деле? Джек Голден. Его отец. Потягивал прекрасную Радугу?
Ленни верилось с трудом, но ведь Алиса сказала...
Как жаль, что Джек умер. Неплохой у них мог бы получиться разговорчик. «Слушай, па, у тебя было что-нибудь с Лучиком?» – «Ну, сынок, если честно, то было. А ты хотел что-то спросить?» – «Да. Расскажи мне о ее грудях, о ее лоне, о ее коже. Расскажи мне обо всем, папа, потому что по сто раз на дню я кончал только от мысли о ней!»
Ему исполнилось двенадцать лет, и они гуляли с Джесс. Им удалось пробраться за кулисы стриптиз-клуба «Горячий Банан» и подсмотреть представление. Когда на сцену вышла Лучик, он едва не потерял сознание.
Тетя Лучик. Она несколько раз приходила в их дом, вместе с Алисой ходила по магазинам. Тетя Лучик с объемом груди сто десять сантиметров, с чудесной улыбкой и водопадом рыжих волос. Тетя Лучик, едва прикрытая крошечными оранжевыми лоскутками ткани, которые открывали больше, чем скрывали, в черных узорчатых чулках, туфлях на длинном и тонком каблуке и в длинной горжетке из перьев.
Когда тетя Лучик сняла с себя все это, он кончил прямо в штаны.
– Да ты что? – воскликнула с отвращением Джесс и потом не разговаривала с ним целую неделю.
С тех пор, стоило тете Лучику прийти к ним в гости, Ленин обязательно оказывался где-нибудь поблизости. Как-то раз он застал ее в туалете внизу. Она сидела на унитазе с трусиками из черного шелка (он до сих пор помнил, и еще как помнил) на щиколотках. Она и бровью не повела! Позже он услышал, как она со смехом сказала Алисе:
– Мальчишка застал меня, когда я писала.
Мать тоже посмеялась.
Ходили слухи, что Лучик приехала в Лас-Вегас много много лет назад, в пятнадцатилетнем возрасте. Там она спуталась с известным гангстером по имени Парнишка Джейк (красавцем и другом «звезд», как и Багси Сигел до него). Джейк одел ее в меха и бриллианты и бросил, когда ей исполнилось семнадцать. Тогда она и занялась своей нынешней работой. Когда Ленни впервые увидел ее, ей уже было по меньшей мере сорок, но и тогда она оставалась божественно красива.
Интересно, какова она сейчас? Возможно, толстая уродина. И уж конечно, старая. Стоит ли разрушать юношеский идеал? Да и припомнит ли она мальчишку, что следовал за ней по пятам, со страстью и преданностью в еще детских глазах?
Помнил ли он Лучика? Ха-ха!
Ленни решил, что ему надо найти себе жилье. Ясно, что о том, чтобы остановиться у Алисы, и речи быть не могло.
Он позвонил Джою Фирелло, который посоветовал ему «Шато Мармон» – старую гостиницу на Голливудских холмах. Там часто останавливались люди из шоу-бизнеса и там брали по-божески. Похоже, Джой ему обрадовался.