Лаки
Шрифт:
В какую ужасную ловушка она попала. Она жила в прекрасном доме. Носила замечательную одежду, потому что, когда Сантино выводил ее на люди, он хотел, чтобы у его друзей повыскакивали от зависти глаза. А что дальше?
Ничего.
В ее жизни нет ничего.
И сама она – ничто.
В отчаянии она отбросила простыню. Мексиканец-садовник, работавший во дворе, чуть не выронил из рук шланг.
Иден потянулась к телефону. Она знала, что Сантино записывал все ее переговоры, но ей все же позволялось иметь пару подружек, с которыми она время
Ну конечно. Очень она поможет, когда Иден окажется в больнице с изуродованным лицом и навсегда потеряет свою красоту.
– Быстрей, – скомандовал Сантино шоферу. Они неслись по шоссе в сторону Лос-Анджелеса после окончания деловой встречи.
– Что-нибудь не так, босс? – спросил Блэки с сиденья рядом с водителем.
– Знаешь, что я напишу на твоем могильном памятнике? – огрызнулся Сантино. – «Что-нибудь не так, босс?» Чего ты заладил одно и то же, как испорченная пластинка?
– Простите, босс.
– Ладно, проехали.
Сантино стащил пиджак и аккуратно сложил его. Легкий запах собственного пота защекотал в носу. Он чертыхнулся. Поганые дезодоранты. От них никакого проку. Ему следует заняться их изготовлением – он весь мир завоюет. Сантино пребывал в дурном расположении духа. Какая неудачная была неделя. Лаки Сантанджело все-таки ввела в строй свой чертов отель в Атлантик-Сити, и он чуть не взбесился от злобы. Он сделал все, что в его силах, чтобы помешать ей, и вдруг – нате пожалуйста – ему звонит из Нью-Йорка его слюнтяй-братец Карло.
– Принято решение, что тебе следует перестать беспокоить леди.
Леди! Какая к черту леди? Лаки Сантанджело – сука, а не леди, и недалек тот день, когда он прищучит ее по-настоящему.
– Какое еще решение? – воскликнул Сантино. – Кто его принял?
– Вчера состоялась встреча. Прошло голосование. Ты должен перестать преследовать ее.
Сантино подчинился. Он знал, кого следует слушаться. Но он не смирился. Он еще доберется до этой стервы. Настанет день...
ГЛАВА 96
Как и все добропорядочные калифорнийцы, Ленни научился играть в теннис. В свободные от съемок дни он просыпался в семь утра. Олимпии он не мешал – они спали в разных комнатах. Затем, побрившись и приняв душ, он иногда заезжал к Райдеру Вилеру, где его ждали три утомительных сета. Иногда Ленни там видел и Пейж. Ему нравилась жена Райдера. С ней было весело, и ему нравилось, как она выкладывает последний «мусор» – так она называла сплетни.
От Вилеров он ехал домой и садился за работу, порой проводя по шесть или семь часов взаперти в кабинете наедине с новой игрушкой – персональным компьютером. Иногда он устраивал перерыв на обед, иногда – нет.
В городе было несколько адресов женщин, которым
Ленни знал, что ему надо расстаться с Олимпией. Их женитьба – пустой звук. Он не бросил ее сразу лишь потому, что хотел помочь перенести серию операций по восстановлению внешнего облика. Кроме того, ничто не торопило его с разрывом. Лаки не ждала его. Ей на него наплевать. Все три года она игнорировала его, не ответила ни на одну из его попыток установить с ней связь. Она все еще оставалась с Димитрием – как бесился он из-за этого.
Однако всему есть предел. Олимпия наконец вновь вернула свою прежнюю внешность. И прежний характер тоже. Она осталась все той же богатой, избалованной наследницей, и, когда он не работал за закрытыми дверями – что происходило практически всегда, – они постоянно ссорились.
– Я думаю, нам надо развестись, – заявил он как-то после очередного скандала.
Она замолчала на середине фразы и уставилась на него. Обиженные голубые глазки на свинячьем лице.
– Я не хочу разводиться, – быстро проговорила она.
– Но слушай, – он подошел к бару и налил себе виски. – Наш брак никогда не совершался на небесах.
– Как ты можешь так говорить?!
– Возможно, потому, что я говорю правду.
– Только потому, что я вешу немного больше чем надо...
– Твой вес тут ни при чем.
– Еще как «при чем», – завопила она. – Ты ненавидишь меня потому, что считаешь меня толстой. Ах, какой ты негодяй! Я не виновата, что попала в авиакатастрофу. Я не виновата, что...
О черт. Свобода достанется не просто. Всякий раз, когда он поднимал эту тему, повторялась одна и та же сцена.
– Сукин сын, – всхлипывала она. – Почему бы и тебе не оставить меня тоже? Все меня бросили, давай и ты. Великая кинозвезда. Давай, Ленни, путь открыт. Ты думаешь, я огорчусь? Фиг тебе! Мне наплевать. Может, мне убить себя – тебе так будет удобнее, правда? – Театральное всхлипывание.
– Перестань, Олимпия, – мрачно бросил он. – Ты же знаешь, что я не покину тебя, пока ты сама не захочешь того же.
И он не кривил душой. В конце концов, куда ему уходить? И его беспокоили ее частые угрозы самоубийства. Он не хотел чувствовать себя виноватым, если с ней что-нибудь случится.
Ленни знал, что Лаки скоро откроет отель, построенный ею в Атлантик-Сити. Ему кто-то прислал приглашение на торжество. Был один безумный миг, когда он уже почти собрался ехать. Но что хорошего выйдет из этого? К чертям Лаки Сантанджело. Он ненавидит ее! Нет.