Чтение онлайн

– Ага, здесь просто обалденно.

– Да уж. Смотри, разве ты мог вообразить место, подобное этому, когда тебе приходилось таиться? Никто тебя не обзывает, никто не спрашивает, а не пробовал ли ты стать натуралом, что унизительно. Никакой травли, никакого третирования. Это замечательно.

– Не могу представить человека, который травил бы тебя, – оглядываю его я.

– Ну, теперь уже не травят, – улыбается он. – Теперь я расправляюсь с ними их же методами. – Я не знаю, о чем это он, но понимающе киваю. – А вообще-то, я просто хотел сказать тебе, чтобы ты записался в клуб приключений.

– Да?

– Да. Я всегда это делаю.

Это супер! У нас там полоса препятствий, походы и много чего еще. А плаванием я стараюсь заниматься до обеда… это на случай, если ты захочешь увидеть меня в плавках. – Он улыбается обаятельной волчьей улыбкой, и я чувствую жар в спине и ногах, приливающий к пальцам ног.

– О’кей.

– И давай мы с тобой пообщаемся – только мы, – когда у нас будет на то время. – Глядя на меня, он прикусывает нижнюю губу, будто нервничает.

– Ага, – умудряюсь пропищать я.

– Клево. До скорого. – Я смотрю, как он уходит, и мое сердце поднимается и опускается в такт его шагам.

– До скорого, – говорю я, когда он уже не может меня слышать, и направляюсь к своему домику.

Там играет музыка. Винтажный ду-уоп без слов. И я вспоминаю действительно старую танцевальную музыку, под которую танцующие вертят бедрами, согнув руки. И, оказывается, это помню не только я, потому что несколько моих соседей танцуют сейчас именно так.

– Рэнди, – обращается ко мне Марк, вожатый нашего домика. – так мило с твоей стороны присоединиться к нам.

– Дал.

– Верно, прошу прощения. Как я уже всем сказал, этим летом мы ставим мюзикл «Пока, пташка», и для того, чтобы вы прочувствовали атмосферу ретро, в домике будет играть только музыка пятидесятых и шестидесятых годов. Предлагаю тебе потанцевать с нами. – Он показывает на ребят, синхронно покачивающих бедрами и запрокидывающих головы. – Так ты лучше вслушаешься в нее.

– Она вдохновляет меня! – говорит Кристал, еще одна вожатая домика и к тому же хореограф у Марка. У нее вьющиеся светлые волосы до плеч, и она всегда носит свободного покроя юбки и блузки в деревенском стиле. А сейчас она танцует, но не под музыку, а, насколько я могу судить, под какую-то мелодию, звучащую у нее в голове.

– Хорошо. – Моя нога уже притоптывает, мне хочется присоединиться к ребятам. Хочется танцевать с ними. Делаю шаг вперед. Хадсон у себя в домике. Он меня не увидит.

Я уже танцую. Вращение, руки вверх, запрокидывание головы. Шаги взад-вперед. Это так хорошо. Весь год я добивался того, чтобы мои движения стали совершенно обычными, неуклюжими, грубыми. На память приходили размахивающие передними лапами обезьяны. И теперь так здорово вспомнить о своей былой элегантности. Двигаться ритмично. Стать самим собой.

Марк выключает магнитофон и хлопает в ладоши.

– Ладно, – говорит он. – Новичков среди вас нет, и нам нет нужды знакомиться. Давайте сразу перейдем к расписанию. Театральная студия будет работать в первой половине дня, прослушивание состоится завтра, и я надеюсь, вы все придете подготовленными. А время после обеда вы будете проводить по своему усмотрению. Порядок вам известен. Вы обводите интересующие вас занятия кружком, и мы смотрим, не окажется ли где-то слишком много желающих.

Кристал раздает блокноты со списками всяческих занятий. Смотрю в свой блокнот. Приключения на открытом воздухе – сразу после завтрака, как и театральная студия. Делаю глубокий вдох и обвожу это название карандашом. Мне тут же становится

жаль театра, но таков уж мой план. Мне будет не хватать пения, танцев, закулисного хаоса… на какое-то время меня захлестывают воспоминания о прошлом лете, о той дикой радости, которую мне все это доставляло. Но так будет на следующий год. Нынешнее лето я посвящу предпочтениям Хадсона. Иначе мне придется видеть его гораздо реже.

Джордж заглядывает в мой блокнот и цокает языком:

– Ничего себе!.

– Меня попросил Хадсон, – отзываюсь я.

– А ты хочешь сделать его счастливым. Ну конечно.

Обвожу дообеденные уроки плавания и пытаюсь сообразить, что еще обведет Хадсон – возможно, спорт, а это означает тач-футбол и кикбол. Годится. Я довольно много играл в эти игры на уроках физкультуры. К счастью, у меня остается время для искусств и ремесел после обеда – тогда же, когда этим будут заниматься Джордж и Эшли. А под конец дня у всего лагеря свободное время у бассейна. Отдаю блокнот Кристал, и она озадаченно смотрит в него.

– Ты забыл обвести театр, – протягивает она его мне.

– Я… – У меня пересыхает горло, и я кашляю. – В этом году я не буду принимать участия в спектакле.

Кристал смотрит на меня так, будто я признался в убийстве ее домашнего кролика. Ее лицо розовеет, рот открывается, и она оглядывается на Марка, затем снова смотрит на меня, затем на Марка, до тех пор, пока он не подходит и не заглядывает в мой блокнот. Он хмурится.

– О’кей, Дал. – Какое-то время на его лице остается хмурое выражение, но потом оно разглаживается. Но все равно он выглядит обеспокоенным:

– И что… это значит? Ты в порядке? Может, ты ударился головой? Кто-то заставляет тебя поступать так? Мой психотерапевт говорит, что неожиданные перемены в поведении человека – результат травмы.

– Что? Я просто… хочу измениться.

– Он делает это ради одного мальчика, – поясняет Эшли.

– Ради мальчика? – практически кричит Марк. – Ради него ты хочешь сменить свой имидж! Он, наверное, один из этих «натуралоподобных» типов! Солнышко, если он сосет… – Он делает паузу и улыбается. – Если он целует тебя, значит, он не натурал. Без обид, Джен, – обращается он к одной из девочек. – Бисексуалы могут вести себя как гетеросексуалы и при этом оставаться суперквирными, но мы говорим сейчас о мужчинах, которые не хотят, чтобы их считали геями до тех пор, пока их чле… – Он снова замолкает и улыбается. У Марка уже были неприятности из-за его чересчур выразительного языка. – До тех пор, пока они не начнут обжиматься с мальчиками. Они ненавидят и себя, и тебя. Они не стоят того, чтобы тратить на них время, а тем более менять весь свой гардероб. – Он говорит так громко, что его, должно быть, слышно снаружи. – Нужно будет записаться на сдвоенный сеанс у доктора Грабера, – бормочет он уже себе под нос.

– Он не ведет себя как натурал, – возражаю я.

– Он masc4masc. – буркает Джордж.

– Да какая разница? – возмущается Марк. – И кто это говорит? Он сам во время костра?

– Мы нашли его профиль на сайте знакомств. – говорит Джордж. И это правда. В прошлом году, когда приезжали родители, они привезли мой телефон, и я пошарил в Интернете – просто для того, чтобы проверить, есть ли там его профиль, а может, и фотографии – и они там были: ХадсонРокс, пять футов одиннадцать дюймов, атлетическое сложение, masc4masc. Словно мы сами не могли судить об этом по тем мальчикам, с которыми он мутил в лагере.