Чтение онлайн

Мы с Джорджем обалдело таращимся на нее.

– Дорогая, давай не будем говорить о том, что у нас под бельем, – предлагает минуту спустя вновь обретший дар речи Джордж. – Такое у нас будет новое правило.

Эшли хихикает:

– Хорошо, пуритане.

– Но, вообще-то, твоя идея может осуществиться, – полагаю я.

– Нет! – резко возражает Джордж.

– Необязательно, чтобы рот в рот, но, скажем, спасение утопающей, выброс адреналина, сплетенные тела…

– Не надо обнадеживать ее, – хмурится Джордж.

– Но это же будет замечательная

сцена: спасение, благодарность, взгляд!

– Сцена откуда? Из порно с участием натуралов? – ехидничает Джордж. – Хватит, дорогой.

– Нет-нет, это же прямо-таки завязка романтической комедии. У Эшли появится причина для того, чтобы отблагодарить Дженис – ведь та спасла ей жизнь, они будут проводить вместе очень много времени и полюбят друг друга! – хлопаю я в ладоши.

– Ты убедил меня, – решается Эшли. – Я сделаю это.

– Что сделаешь? – не догоняет Джордж.

– Подожди, ты не должна забывать о своей безопасности, – пытаюсь остановить ее я, но Эшли уже доплывает до самой глубокой части бассейна и начинает беспорядочно барахтаться в воде. Я вздыхаю: – Такие вещи надо как следует продумывать.

– Если она погибнет, то в этом будешь виноват ты, – угрожает мне Джордж.

Я смотрю на Дженис. Ее глаза сканируют водную поверхность, но она не обращает ни малейшего внимания на картинно молотящую по воде руками Эшли. Зато это замечает кто-то еще. Хадсон ныряет, подплывает к Эшли, обнимает ее за талию и пытается дотащить до нас. И я внезапно жалею, что не мне пришла в голову идея утонуть.

– Герой, – давится смешком Джордж.

– Но он и в самом деле герой, – серьезно говорю я.

Хадсон пытается плыть с Эшли к краю бассейна, но она не хочет быть спасенной им и потому дерется и лягается, желая вновь оказаться на глубине. Он в замешательстве смотрит на нее, а Дженис тем временем дует в свисток.

– Прекратите безобразничать! – кричит она.

Я вижу, как огорчена Эшли, даже сквозь прилипшие к ее лицу волосы. Она плывет к нам, Хадсон – за ней.

– Дубина! – Она сердито отцепляет волосы от лица. – С какой стати ты бросился меня спасать?

– Я пытался помочь. – Хадсон сконфужен. – Думал, с тобой что-то не так.

– Ты на это и надеялась, – замечаю я.

Эшли вздыхает.

– В чем дело? – недоумевает Хадсон.

– Неважно, – отвечает ему Эшли и скрепя сердце добавляет: – Спасибо.

– Я просто… ну мы же должны выручать друг друга, верно?

– Верно, – угрюмо соглашается Эшли.

– Верно, – вторю я ей с гораздо большим энтузиазмом.

Хадсон улыбается нам всем. Его широкая бесхитростная улыбка говорит, что он, конечно же, чего-то не понимает, но ему это без разницы, он хотел помочь, и, возможно, ему это удалось.

– Удачи! – произносит он и плывет к Брэду и другим ребятам, играющим с большим надувным мячом, пытаясь не допустить, чтобы он упал на воду.

– Ну хватит, – говорю я. – Он же бросился спасать тебя, не преследуя при этом никакой сексуальной цели. Просто он хороший парень. И нечего

злиться на него.

– На кого хочу, на того и злюсь, – закатывает глаза Эшли.

– Он повел себя как настоящий герой, – заявляет Джордж. – Даже у меня что-то шевельнулось в штанах. Но не беспокойся, дорогой, он по-прежнему твой и только твой.

– Прекрасно. Да, он настоящий герой, он удивителен, он идеален, и он разрушил мой план, – чуть не плачет Эшли.

– Нужно было лучше планировать, – смеюсь я. – Во второй раз такая фишка не пройдет.

– А может, он в любом случае не сработал бы, – уныло говорит Эшли. – Безумные планы с целью завоевать чье-то сердце никогда не срабатывают.

– Раз на раз не приходится. – Я улыбаюсь и смотрю, как Хадсон выпрыгивает из воды, чтобы подбросить мяч в воздух. – Если план действительно безумен, его вполне можно осуществить.

Этим вечером мы разжигаем большой костер, жарим на прутиках зефирки и поем песни. Марк задался целью заставить весь лагерь спеть I’m Coming Out, но эту песню трудно исполнять под одну только акустическую гитару, мы все прекрасно понимаем это и потому поем без особого воодушевления. Джордж красит ногти Джордан, а Эшли воткнула в землю сразу пять прутиков с зефиринами и теперь бегает от одного к другому и переворачивает их.

– Она что, действительно пыталась сегодня изобразить, будто тонет? – Джордан, не отрываясь, смотрят на свои ногти. Они спросили у Джорджа, а может ли он сделать на них какой-нибудь рисунок, Джордж захотел попробовать и теперь старательно выводит черные сердечки на блестящей розовой лаковой основе.

– Чего не сделаешь ради любви, – глубокомысленно изрекаю я.

– Видите ли, притворство – всегда проблема, – рассуждают Джордан. – В ромкоме нужно почти что утонуть, причем ненамеренно, и оказаться спасенным, и, может, по ходу дела еще и потерять память. Нет никакого смысла просто барахтаться в воде, изображая потенциального утопленника. Это пытаются проделать герои всех подростковых фильмов об отдыхе на море, и ни у кого из них ничего не получается.

– Не хочу портить тебе всю малину. – Монтгомери, сидя на бревне, наблюдает за художеством Джорджа. – Но как это вообще может получиться? Натурал неспособен сделаться геем, даже если ему довелось спасти кого-то из нас. Существуй такая возможность, я бы регулярно поджигал нашу квартиру до тех пор, пока не перебрал бы всех пожарных Лос-Анджелеса.

– Дорогой, не смеши меня, а не то я испорчу ногти Джордан, – просит Джордж.

Беру зефир из лежащего на земле мешка, стряхиваю муравьев, насаживаю на прутик и подношу к огню. Хадсон стоит рядом и поджаривает две зефирины. Его очередное увлечение, имя которого я позабыл, тоже стоит поблизости и разговаривает с Брэдом.

– Спасибо, – обращаюсь я к Хадсону, – Эшли тебе этого не скажет, но ты смелый парень.

Он смотрит на меня и улыбается:

– Ты о том, что произошло в бассейне? Так в чем было дело, брат?