Чтение онлайн

Решительным шагом захожу в приёмную. Ровно два с половиной часа назад девушка-референт за столом уверяла меня, что начальник отъехал всего на полчаса. Значит, попытаю счастья в другой раз.

Я только открываю рот, чтобы сказать ей, что приеду сюда в другой раз, как вслед за мной заходит грузный молодой человек в костюме с галстуком и, буркнув что-то невнятное девушке, скрывается за дверью кабинета. Смотрю на табличку с фамилией. Это он!

Перевожу взгляд на его помощницу, она кивает.

– Да-да, это Петр Венедиктович.

Я вас приглашу.

Уходит-возвращается, пока я достаю из сумки ворох своих бумаг и внутренне готовлюсь толкать речь. Жестом приглашает меня, вхожу, здороваюсь с Петром Венедиктовичем.

Он со скучающим видом слушает меня, впрочем, не перебивая. Долго листает больничные тетради, выписанные рецепты, читает заключения, ксерокопии и оригиналы удостоверяющих Катину личность документов. Объясняю нашу ситуацию, ее диагноз. Долго жует мясистыми губами, будто раздумывая. Он молод как для начальника такого уровня, но имеет какой-то расхлябанный, обрюзгший вид. Толстый, с большим животом, мне он также кажется несколько рассеянным, человеком «не в теме». Похоже, его пристроили на эту должность родственники или друзья, хотя мне-то какая разница.

– А вы ей кто?
– вступает, наконец, в диалог со мной.

Я уже говорила это, но терпеливо повторяю. В глазах его зажигается какой-то проблеск любопытства. Он разглядывает меня, и мне не очень нравится этот сальный взгляд.

– Евгения?

– Александровна, - чеканю, устало думая о том, что этот, кажется, тоже ничем не поможет нам.

– К сожалению, лимит заявок на этот год уже исчерпан, - вторит он моим невесёлым мыслям, - могу включить вас в список на следующий год. Но…

Он делает паузу.

– Но?

– Но вряд ли вам будет актуально.

– Это почему?

Петр Венедиктович вздыхает.

– Здесь настолько тяжелые диагнозы, извините, - разводит руками. Я встаю.

– Вы все же включите нас, - произношу глухо, - можно оставить заявление у секретаря?

– Вот в следующем году и оставите.

Какого же лешего ты отнял у меня столько времени, задаюсь я про себя вопросом, сухо прощаясь с ним.

– Евгения Александровна, - тихо окликает он меня уже у двери.

– Да?

– Все, чем я могу помочь вам, - чиновник шуршит бумагами в своем столе. Невольно подхожу ближе, - конечно, я не имею права.. есть один фонд. Не нахожу визитку, запишите.

Достаю ручку, записываю с его слов название и адрес.

– Сходите, пообщайтесь, они иногда помогают. Предупреждаю, не всем. Это международный гуманитарный фонд, не государственный, поэтому официально я вам ничего о нем не говорил! Но там вам могут дать надежду.

– Надежду?
– тупо переспрашиваю, глядя на свою только что сделанную запись, - они помогают украинцам лекарствами?

– Нет, они делают операции. В Америке. Бесплатно.

– Бесплатно?
– я изумленно таращусь на него, - но как..

– Я не знаю подробностей, - он говорит теперь

как-будто уже немножко раздраженно, как-будто мой визит утомил его, - пообщайтесь и примете решение сами.

– Спасибо, - мне ничего другого не остаётся кроме как распрощаться с ним, когда он начинает демонстративно разбирать бумаги на своем столе, - мы попробуем! А… вы не слышали, они помогли кому-то реально?

– Слышал, что да, - он опять поднимает глаза и наши взгляды встречаются, - но повторяю, я не знаю подробностей. Всего вам доброго, и главное, здоровья вашим близким. Приходите в следующем году за лекарствами, постараемся помочь.

– Благодарю!
– отзываюсь абсолютно искренне, - и вам всего доброго.

Выхожу из его кабинета озадаченная, но удовлетворенная. В моей голове все ещё звучат его слова – они могут дать вам надежду. Петр Венедиктович прав в том, что надежда, это действительно то, в чем вся наша семья сейчас так остро нуждается. Остаток дня мысли о фонде «One more life» больше не отпускают меня, и я принимаю твёрдое решение наведаться туда завтра прямо с утра.

Покинув поезд AirTrain на станции Jamaica примерно через двадцать минут пути, мы быстро пересаживаемся в электропоезд метрополитена. Если бы я была здесь впервые, то абсолютно точно бы растерялась.

Билеты для нас были приобретены мной в специальном автомате с ошеломляющей скоростью. Примерно с такой же скоростью в голове проносились мысли. Я боялась даже смотреть по сторонам, как-будто бы за нами гонится толпа вооруженных бандитов. Конечно, это было не так, но таинственная преступная организация, я знала, уже оплела нас своей мощной паутиной. Мы бились в ней как бабочки, но мы бились!

Изучаю карту метрополитена. Линия E, на которой мы оказались, может за час и пятнадцать минут довезти нас до Манхэттена. Принимаю решение выйти где-то посерединке, на 34 street. Что дальше?

– Че за хрень происходит?!
– капризно тянет Катя, дергая меня за руку, - Женя...

Несмотря на, мягко говоря, нестандартность ситуации, строго ей выговариваю:

– Слушай, давай без вот этих выражений? Положение серьёзное, Катя, скрывать не могу и не буду. Короче! Ты молодец, среагировала быстро. И во всем мне помогла. Суть в том, что мистеру Томпсону и его конторе доверять нельзя.

– Э.. а раньше ты не могла об этом узнать?

– Выходит, что не могла, - развожу руками, - так случилось, прости. Ну, дура я. Вернее, не хватило времени и сил на полный сбор информации, а сейчас выяснилось кое-что очень неприятное про их лечащих врачей. У них недостаточно опыта. Ты уже взрослая, Кать! Наша с тобой задача теперь вернуться домой, вместе. И желательно без приключений. Ясно?

– А что, нельзя было сказать мистеру Томпсону, что мы передумали?
– запальчиво возражает она, - мы тупо сбежали, и все?