Лабиринт грешников
Шрифт:
– Опять будут давать эти отвратительные пончики, – произнес Шон. Он сегодня задался целью вывести всех из себя своими бессмысленными фразами. – Я прям чувствую.
– А мне они нравятся. – Джоан пожала плечами.
По правде говоря, нравились они только ей. Каждый раз, когда давали эти до ужаса жирные жареные пончики, Ривз могла радоваться целой горе угощений, доставшейся ей от всех ее однокурсников.
– Не сомневаюсь. – Джеймс фыркнул.
Рейчел сжала челюсти. Ривз в ответ лишь кивнула. Она сполна натерпелась насмешек о лишнем весе. Сложно было не задаться вопросом, как после всего она осталась такой доброй и открытой,
– Заткнись, – бросила Оливия и скривилась.
Сегодня она явно пребывала не в лучшем настроении. Если с утра новость о случившемся воодушевила ее, то сейчас, с течением времени, до нее постепенно стало доходить, что в действительности случилось ранним утром. Она всячески отгоняла от себя жуткие мысли и липкий страх, прятала тревогу за маской агрессии. Это был обычный эволюционный механизм, позволявший защищать слабые места, не позволять хищникам видеть прорехи в броне. Джоан смеялась, Оливия злилась. Они адаптировались, чтобы влиться в общество, выживать в нем.
Разговор о пончиках и внешности казался таким мелочным, но в то же время успокаивал, ненадолго возвращая жизнь в привычное русло. Будто не было никаких убийств и локдауна.
Полицейский открыл дверь, запуская преподавателя литературы – мистера Дженкинса. Ричард тут же подорвался с места, чтобы помочь ему. Еще бы, он без ума от литературы и всего, что говорит учитель. А Маккензи – любимый студент, победитель международных конкурсов, обладатель престижного гранта. Они о чем-то мило беседовали, пока полицейский красноречиво поглядывал на часы. Оливия закатила глаза и сложила руки на груди. Том что-то печатал в телефоне, абстрагировавшись от происходящего вокруг. Это также была своеобразная броня. Кроуфорд погружался в привычный мир, занимался обыденными вещами, чтобы не дать беспокойным мыслям роиться в голове. Рейчел нахмурилась и пересела на другой стул, чтобы быть поближе к парню.
– Разве мы не сдали телефоны? – тихо спросила она, покосившись на полицейского, все еще стоявшего в дверях.
– Если сдали – это ваши проблемы. – Он пожал плечами и спрятал телефон в карман.
– У тебя из-за него только неприятности будут. Здесь нет интернета, так что…
Том засмеялся и тут же прокашлялся, чтобы скрыть насмешливую полуулыбку. Он приподнял брови и посмотрел на Рейчел.
– Это у тебя нет интернета, – тихо произнес он и, толкнув девушку плечом, направился к столу.
Том не так прост, как кажется, решила для себя Симмонс. Он все время молчит, кажется довольно безобидным, однако он точно не глуп. Разговаривает насмешливо и лениво: он не заинтересован в общении. Привык проводить время наедине с компьютером, однако было нечто важное, но такое мимолетное, что за несколько секунд разговора уловить никак не получалось.
Сухой паек состоял из бутылки воды, бокса с сэндвичами и коробки сахарных пончиков, которые обычно выпекали в столовой по пятницам. Рейчел тяжело вздохнула и повертела в руках упаковку. Открыла ее и внимательно изучила жирное тесто и блестящий на солнце сахар.
Есть желания не было, но если им не суждено скоро выйти, отдавать еду глупо.
Также сверху на
Оливия устало изучала свои ногти. Больше всего на свете сейчас она хотела поехать на маникюр. Из-за закрытия университета такой возможности попросту не было. Обычно она раз в месяц ездила вместе с остальными студентами на выходные в город. Своей машины не было, а автобусы в такую глушь не ходили. Через лес по проселочной дороге ехать по меньшей мере двадцать минут.
– Рейчел, ты эту коробку приватизировать собралась? – насмешливо спросил Шон.
Симмонс вздохнула и протянула коробку голодной Джоан, получив благодарный кивок и лучезарную улыбку в ответ.
– Пахнут миндалем, – задумчиво протянула Ривз и откусила пончик.
Студенты никогда не забудут выражение ее лица в следующую секунду. Ривз упала на четвереньки, хватаясь за стол. Стул с грохотом опрокинулся набок. Рейчел будто парализовало: одно дело – видеть тело неизвестного человека, совершенно другое – смотреть, как умирает кто-то знакомый. Кто-то, кто всего минуту назад заливисто смеялся и озарял всех своим теплом и добротой. Изо рта Джоан вытекала слюна, которая через пару секунд окрасилась красным. Ричард тут же бросился к девушке.
– У нее аллергия? – в панике прокричал он. – Полиция! Позовите уже кого-нибудь! – Он взял бутылку воды, но в следующий миг Джоан стошнило прямо на его форму. Ее глаза были широко распахнуты, а зрачки будто поглотили радужку. Алые пятна расцветали на побледневшей коже девушки.
Хриплый голос Ривз будто оживил всех студентов, заставил вновь двигаться. Шон бросился к Джоан и положил ее голову себе на колени. Девушка кашляла, кровь попадала на потертые джинсы парня, но его это мало волновало. Оливия сипло втягивала в себя воздух, вжавшись в спинку стула, будто желая оказаться как можно дальше от развернувшейся безумной сцены. Широко распахнув глаза, она смотрела на Джоан, бьющуюся в предсмертной агонии. Шеферд обхватила свое тело руками и тихо всхлипнула, стараясь подавить накатывающую истерику.
На дрожащих ногах Рейчел поднялась и побежала к двери. Кровь в бешеном ритме пульсировала в венах, стук сердца заглушал хриплый кашель задыхающейся девушки. Полицейский опередил Симмонс – видимо, услышал странный шум. Мужчина ворвался в кабинет, параллельно говоря что-то в рацию. Тогда Симмонс кинулась к Джоан, но дежурный резко оттолкнул ее, освобождая себе путь. Ричард пробовал напоить девушку водой, но она лишь выкашливала ее вместе с кровью.
– Давай, – шептал Маккензи, не сдаваясь. – Тебе надо попить…
Оливия прикрыла рот рукой. Ее тело тряслось, а потом, буквально через считаные секунды, конечности будто парализовало.
Симмонс медленно сползла по стенке, стараясь унять панику. Она хрипло втянула в себя воздух и подтянула колени к груди. Считала секунды. Раз, два, три… Мучительно долго, цифры медленно ползли, а Ривз становилось все хуже. Семь, восемь, девять… Оливия зажала рот рукой и отвернулась, не в силах более смотреть на страдания Джоан. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… Шон отшатнулся от тела девушки. Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять… Дежурный выскочил за дверь. Шестьдесят два, шестьдесят три, шестьдесят четыре… Джоан перестала задыхаться. Правда, дышать она тоже перестала.