Кузен Марк
Шрифт:
– Ваш дедушка, наверное, был старым консерватором, - мрачно проговорил он, - но у него не было права делать из вас невежду.
– Я не невежда!
– запальчиво воскликнула она.
– Керри - замечательный учитель. Она образованная женщина, имеющая кучу научных степеней и прочих званий. Она говорит, что мне хорошо дается история, иностранные языки и английский. А вот математика - мое слабое место.
– Женщины редко становятся математиками, - сухо ответил он.
– Работа с цифрами предполагает наличие логического мышления, а разве логика
– Я знаю, это латынь, - торжественно объявила она, - и в переводе это означает "человеческие существа".
– Представителем коих я, в частности, и являюсь. Современный человек, представитель упаднического поколения, от контактов с которым вас так заботливо оберегали.
Дамарис смущенно покраснела, принимаясь лихорадочно соображать, была ли она и в самом деле непозволительно груба с ним, или же он просто насмехается над ней.
– Вообще-то, я вовсе не хотела вас обидеть..., - виновато проговорила она.
– Я в этом не сомневаюсь. Скажите, а я произвожу на вас впечатление аморального, безответственного и невоспитанного типа?
– Он встал, выпрямляясь во весь рост, сложил руки на груди и вопросительно взглянул на нее, словно приглашая ее приглядеться к нему получше.
Дамарис неопределенно пожала плечами.
– Откуда я знаю? Мы знакомы всего пять минут, и я не уверена, что вы настолько вежливы, чтобы не исказить и не перевернуть с ног на голову все мною сказанное.
Он добродушно рассмеялся. А все-таки девчонка ничего себе, с характером!
– И что, вам так никогда и не хотелось выбраться из этого заточения?
– А зачем мне было это делать? Нам с дедушкой было очень хорошо вдвоем. И больше никто нам был не нужен.
Ее губы задрожали, и она поспешила поскорее отвернуться, чтобы он не видел слез, внезапно навернувшихся у нее на глазах.
– А что теперь, - вкрадчиво проговорил он, - что вы намерены делать теперь?
– Ничего. Я жду приезда кузена Марка.
– Правда?
– он недоуменно вскинул брови.
– А кто такой этот кузен Марк?
– Марк Триэрн, новый баронет. Он живет в Южной Америке, и я с ним помолвлена.
– Что?
– воскликнул он.
– Я должна выйти за него замуж. Такова была воля дедушки.
– Боже мой!
– похоже, данное известие шокировало его до глубины души, и теперь уже Дамарис в полнейшем недоумении смотрела на него.
– Но ведь..., - начал было он, но затем осекся на полуслове. И сделав над собой некоторое усилие, как-то странно улыбнулся.
– Полагаю, вы уже встречались со своим женихом?
– с таинственным видом предположил он.
Она покачала головой.
– Нет. Никогда.
– Хотите сказать, что согласились выйти замуж за первого встречного-поперечного, которого и в глаза-то ни разу не видели?
– Он не первый встречный, он член нашей
– Он не первый встречный уже хотя бы потому, что носит ту же фамилию, что и я.
– Она с сомнением взглянула на него.
– Но вам этого все равно не понять. Дедушка говорил, что в наше время люди не чтут традиций.
Он снова улыбнулся, и на этот раз улыбка получилась необыкновенно обворожительной.
– Но не до такой же степени, - легкомысленно проговорил он.
– Тем более, что это так неожиданно - русалка связанная узами помолвки с простым смертным. Может быть все-таки расскажете мне об этом поподробнее?
Он указал на скальный выступ и сел. Дамарис осторожно опустилась на камень рядом с ним, старательно натянув на голые коленки подол простенького платьица. Она была даже рада рассказать свою историю, так как кроме скептически настроенной Хелен ей в эти горькие дни и поговорить-то было не с кем. Выговорившись, Дамарис испытала огромное облегчение, хотя по всему было видно, что ее собеседник не отличался особой способностью к сопереживанию. Свою спонтанную исповедь она закончила так:
– Так что, как видите, теперь это мой долг - стать женой кузена Марка.
– Везет же некоторым, - ехидно заметил незнакомец.
– Но неужели вы сами не понимаете всей абсурдности такой ситуации. Ваша жизнь проходила здесь, в четырех стенах, будучи начисто лишенной общения со сверстниками. Вы же совершенно не знаете жизни. Все это время вы жили, как затворница, в то время как этот Марк... кстати, вы хоть знаете, сколько ему лет?
– Точно не знаю... но, думаю, что сейчас ему должно быть где-то около сорока.
– Вот это да!
– Ответ явно ошеломил его, но затем он все-таки взял себя в руки и продолжал развивать свою мысль: - Неужели вы не понимаете, что лишь последний подлец может согласиться на эту дурацкую сделку и воспользоваться вашей невинностью и неопытностью в подобных вещах ради получения титула и права на владение поместьем.
– Никакая это не сделка, - с достоинством ответила Дамарис, - и к тому же мне нравятся взрослые мужчины.
– Но детка, ты же совсем еще не видела жизни, а он... гм... наверняка, скажем так, уже повидал ее во всех ее проявлениях.
Девушка недоумевающе покачала головой.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, но дедушка наверняка знал, что делает. Он был уверен, что так будет лучше для меня, и говорил, что кузен Марк позаботится обо мне.
Юноша нетерпеливо заерзал на своем камне.
– Так что, вы готовы к тому, чтобы вас передали от одного старика к другому?
– с горячностью спросил он.
– Взрослой, самостоятельной женщине не нужны опекуны. Она сама крепко стоит на ногах.
Они оба невольно взглянули на ее худенькие, босые ноги; они казались по-детски хрупкими на фоне серого песка. Можно сказать, это было даже довольно мило, но, похоже, их вид лишь вызвал у него новый приступ раздражения.