Чтение онлайн

– А может быть, вы здесь живете?
– продолжал он.
– Ага, знаю. Вы морская нимфа; кажется, в древности их называли нереидами. Такие необычные глаза могут быть лишь у русалки.

Он говорил тихо, чуть насмешливо, не сводя глаз с ее лица. Его взгляд манил, гипнотизировал. Дамарис почувствовала, что ее щеки заливает румянец смущения, и сделав над собой некоторое усилие, она отвернулась от него, устремляя взор в морскую даль.

– Я живу в Рейвенскрэге, - сказала она, - и знаю тропинку, по которой сюда можно спуститься со скалы. Это наша с дедушкой тропинка. Кроме нас о ней больше никто

не знает.

– А ваш дедушка пришел сюда вместе с вами?
– спросил он, заглядывая ей через плечо, как будто ожидая увидеть его.

– Она покачала головой.

– Нет. Он умер, - отрезала она.

– Извините, - смутился незнакомец.
– Вы жили вместе с ним?

– Да, кроме него у меня никого не было.

– Бедная малышка!

– Я не малышка, - раздраженно заявила она и, гордо вскинув голову, добавила: - Я - Дамарис Триэрн.

Незнакомец недоверчиво уставился на нее.

– Дамарис Триэрн? Не может быть...

– Может. Сэр Хью Триэрн был моим дедушкой. Но разумеется, вы же, как человек нездешний, никогда не слышали о роде Триэрн.

Незнакомец тихонько присвистнул, и снова с нескрываемым изумлением окинул ее взглядом с ног до головы.

– Надо же, Дамарис Триэрн - вот ведь дела, черт побери!
– и заметив ее изумление, тут же продолжал: - Извините, я вовсе не хотел вас обидеть. Я слышал о роде Триэрн; в доме фермера, у которого я остановился, все только и говорили о том, как о внезапной смерти сэра Хью. Но слушая их, я представлял себе мисс Триэрн вполне взрослой и самостоятельной дамой, настоящей хозяйкой поместья.

– А я и есть взрослая, - гневно заявила она.
– Мне уже восемнадцать.
– Похоже, это известие окончательно потрясло его.
– А это платье я надела просто так... потому что очень спешила... мне... мне хотелось надеть что-нибудь черное. В другом наряде я выгляжу совершенно иначе.
– Тут она замолчала и важно приосанилась, ибо никаких других доказательств данному утверждению у нее не было.
– И уж конечно, у меня нет привычки надевать лучшее платье лишь ради того, чтобы вывести собак на прогулку к морю.

– Это конечно, - с готовностью согласился он, но в его глазах играли охорные смешинки.
– Еще раз прошу меня извинить. Не сомневаюсь, что при полном параде вы выглядите потрясающе.

Дамарис не понравился его тон, он как будто насмехался над ней. Он что же, все еще не верит ей? Незнакомец продолжал с любопытством разглядывать ее, и Дамарис это уже начинало раздражать. Она принялась лихорадочно обдумывать достойный ответ, который а миг поставил бы этого нахала на место, потому что, все-таки хозяйка здесь она, а он мало того, что вторгся на ее территорию, так еще имеет наглость издеваться, но тут заскулил Трис. Очевидно, пес устал сидеть неподвижно. К тому же хозяйка, видимо, забыла о своих собаках, а совсем рядом опустилась на берег нахальная галка, но обе собаки были слишком хорошо воспитаны, чтобы без разрешения сорваться с места.

– Собаки, гулять, - приказала Дамарис, ничуть не сожалея о том, что ход ее мыслей оказался прерван. Золь стрелой сорвалась с места - она была похожа на черную молнию, пронзающую солнечный свет. Галка с испуганым криком взмыла в небо. Трис же не спешил бросаться вслед

за подругой, задержавшаиь рядом с хозяйкой и с недоверием поглядывая на незнакомца.

– Трис, это друг, - сказала ему Дамарис.

– Давай дружить, парень, - примирительно сказал молодой человек, протягивая руку. Трис с сомнением обнюхал ее; человек стоял неподвижно - он не атаковал, но и отступать не собирался. Трис продолжал принюхиваться, обнюхав заодно ботинки и ноги нового знакомого, а затем довольно завилял хвостом и лизнул протянутую ему смуглую ладонь.

– Так как его зовут? Трис? Довольно странное имя для собаки, заметил юноша.

– Это для краткости. Вообще-то, его зовут Тристан, а его подругу Изольда, - объяснила Дамарис, в то время, как Трис устремился вдогонку за подругой.
– Тристрам, или Тристан был одним из рыцарей короля Артура, и он был возлюбленным Изулт, или Изольды, как называет ее Вагнер...

– Да. Я знаю эту историю, - перебил ее он.
– Похоже, каждый камень в этих местах помнит короля Артура. Легендарный Тинтаджел. Кажется, там находился замок обманутого короля Марка, - и он процитировал: - "частью в море, и частью на суше каменная корона, увенчанная башнями." Я обязательно должен там побывать.

– Башен там уже давно нет, - проговорила Дамарис, очарованная эрудицией собеседника, и вместе с тем испытывая жгучее желание хоть в чем-нибудь возразить ему. Она уже было собиралась спросить у него, а как его, собственно говоря, зовут, когда заметила у него на руке кровоточащую ранку.

– Вы ранены, у вас на руке кровь.

Юноша равнодушно взглянул на царапину и принялся вытирать кровь носовым платком.

Дамарис наблюдала за этой процедурой с явным неудовольствием.

– Нужно обработать рану по всем правилам, - обеспокоенно сказала она.
– Я покажу вам дорогу наверх, а потом Керри наложит вам пластырь.

– Не стоит беспокоиться, - беспечно отмахнулся он.
– Я промою ее морской водой, которая, к вашему сведению, уже сама по себе является отличным дизинфицирующим средством.

– Да, но тогда будет щипать.

Молодой человек опустился на колени у небольшого углубления в скале, наполненного водой, принесенной сюда приливом, и в следующий момент, словно в подтверждение справедливости ее замечания, его лицо исказилось от боли.

– А кто такая Керри?
– спросил он, продолжая сосредоточенно заниматься своим делом.

– Мисс Керью, моя гувернантка. Я всегда зову ее Керри.

Он взглянул на нее снизу вверх.

– Бог ты мой, как старомодно! А в школу вас почему не отдали?

– Ну... вообще-то, здесь поблизости нет ни одной приличной школы, да и дедушка не хотел, чтобы я уезжала от него; к тому же он... он был не высокого мнения о современных молодых людях. Говорил, что они аморальны, дурно воспитаны и безответственны.
– Дамарис так безаппеляционного заявила об этом, что не оставалось никаких сомнений в том, что она и сама полностью разделяла ту же точку зрения. Все еще сидевший на корточках молодой человек продолжал внимательно разглядывать ее, пытаясь представить себе, каким могло быть ее детство. И ответ напрашивался сам собой: ее воспитывали в строгости, словно маленькую монахиню.