Курорт
Шрифт:
Майки чертил на песке острой палкой, едва слушая пошлые шуточки Пастернака. Том плавал в море. Остальные стонали над ужасными приколами Пастернака. Для Майки это было слишком. Нельзя так. Достало! Пастернак появляется, когда ему захочется, и все тут же начинают смеяться. Этому ублюдку просто необходимо быть в центре внимания! Пора бы его немного проучить. Он внимательно посмотрел на приятеля.
– Ты не мог бы поподробнее объяснить мне эту последнюю шутку, Пасти?
– Что ты имеешь в виду?
– Да
Пастернак пытался сообразить, шутит Майки или нет.
– Ну, это типа хохма такая.
– Я знаю. Но что в ней смешного? Что смешного в вытаскивании его и запихивании обратно? Разве это не то, чем все занимаются?
Пастернак покраснел. Только Майки так мог поступить с ним. И какая радость этому гаду от унижения собственного друга? Он попытался сгладить ситуацию.
– Не будь идиотом, Майкл. Я тут анекдот рассказываю. Не перебивай и можешь рассказать свой после меня.
Майки выставил руки вперед, зло блестя глазами.
– Нет, стоп.
Пастернак повернулся к остальным и притворно закатил глаза.
– Я хочу, чтобы ты объяснил мне.
– Объяснил что?
– Факты жизни.
Пастернак вымученно засмеялся и снова покраснел. Начался дождь; одиночные капли размером с желудь падали раз в полминуты, несмотря на ярко сверкающее солнце.
– Глупый мальчик!
– Нет, ты не слушаешь.
Майки ткнул Пастернака острым концом палки.
– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как ты делаешь это. Как ты заводишь женщину. И какая у тебя техника. А? Не слышу. Не можешь ответить, не так ли?
Анке хлопнула его по руке.
– Майки, прекрати!
Он повернулся к ней.
– Он не может ответить, потому что он… Тут Милли не выдержала мучений Пастернака и решительно вмешалась:
– Потому что он настоящий мужик. Конечно, он рассказывает пошлые шутки, но он слишком чувствительный, чтобы смутить меня перед всеми ребятами.
Майки обалдело переводил взгляд с Пастернака на нее и обратно.
– Ты и Пасти?
Она закатила глаза.
– Постоянно. Когда угодно и где угодно.
Она наклонилась к Майки и прошептала ему на ухо достаточно громко, чтобы все остальные могли слышать:
– И позволь мне сказать тебе, Майки, детка, – мы, девочки, любим посплетничать, знаешь ли. И мне кажется, я знаю, чей мужчина лучше!
Майки ошалело переводил взгляд с Анке на Милли и на Пастернака.
Но Пастернак не улыбался и даже не воспользовался моментом. Ему просто хотелось, чтобы это побыстрее закончилось. Майки посмотрел ему прямо в глаза. Пастернак сделал скромное лицо и утвердительно кивнул. Майки обозлился. Он швырнул палку в ближайшее пальмовое дерево.
– Я не верю тебе! Он долбаный девственник!
Все старательно отводили взгляд, рассматривая пальмы, море и песок.
– Кто-нибудь хочет пива?
Мэгги вернулась из пляжного бара
– Все надежно упаковано. Куча возни ради часа в небе, а?
– Но это ведь того стоит! В смысле, просто… Он потряс головой и замолчал, оглядывая маленький дикий пляж. Несколько микроавтобусов были припаркованы у бамбукового бара. Рядом с водой серферы и другие постоянные обитатели пляжа курили и смеялись.
– Это было прекрасно. Спасибо.
Она потрепала его по плечу.
– Я рада, что ты счастлив.
Он повернулся к ней, зажмурившись от солнца.
– Я счастлив. Ведь в этом и смысл, понимаешь?
Она пожала плечами и глотнула пива, как бы предлагая ему продолжать.
– Я мог видеть полную картинку. Будто – в общем, все встало на свои места. Понимаешь, о чем я?
Она кивнула и улыбнулась.
– Нет.
– Ну, вроде как я всегда это чувствовал. У меня всегда было внутреннее ощущение чего-то вроде естественного баланса. Вот почему мне так жаль Хилари. Она отказывала мне в сексе два года, но я даже согласен с ней. Я понимаю.
Мэгги поперхнулась пивом.
– Чего-о?! Подожди-ка, приятель! Давай по порядку… Минуту назад мы парили в вышине, в гармонии с миром и природой… – Она наклонилась и взяла его за руки. – Так сколько лет?
Он высвободился и взял пиво, пытаясь подчеркнуть, что он говорит серьезные вещи.
– Слушай, я знаю, это жестоко. Это почва для развода или измены, но… черт, это нелегко объяснить.
Он отвернулся, пытаясь справиться с самым трудным.
– Я не люблю ссориться. Мне кажется, нужно разглядеть истинную природу вещей и поступать соответственно. А с Хил все было против меня, знаешь, и я понимал это. Я чувствовал, что ей тяжело. Но она в этом не нуждается. Ей не хочется понимания. Ей хочется справиться со всем самой, так мне кажется.
Мэгги смотрела на него с растущей теплотой и, когда он замолчал, наклонилась и слегка сжала его руку. Они одновременно глотнули пива из своих бутылок. Мэгги украдкой покосилась на него, приложившись к бутылке, словно хотела спрятать в ней улыбку. Но не выдержала, хохотнула и пихнула его.
– Два года! Бедняжка! Ты, наверное, на стену уже лезешь!
Он улыбнулся.
– Да уж, были у меня беспокойные мысли, это точно!
Она повалила его на песок.
– Я тебе подниму настроение! И никаких вариантов!
Он перевернул ее и, оказавшись сверху, стряхнул с волос песок и убрал их с лица. Вокруг них начали падать крупные капли дождя, в которых взрывалось и преломлялось солнце.
– Посмотрим!
– Ебарь-провокатор!
Он посмотрел на нее сверху вниз и строгим голосом сказал:
– Это неподходящий язык для воспитанных девочек из колледжа Данбара, миледи!
Зонт, под которым сидели серферы, внезапно согнулся под порывом ветра и вылетел из крепления. Он крутанулся в воздухе, затем упал обратно на землю и покатился, как перекати-поле.