Чтение онлайн

— Но мои сундуки… полотна, декорации… — запротестовал было Карл Барба.

Йост покачал головой:

— Боюсь, сундуки и ящики придётся бросить здесь. Я поговорил с трактирщицей, она постарается их сохранить, но если что — не обессудьте.

Карл Барба сел, достал платок и вытер потный лоб. Напряжение минувшего дня давало о себе знать. В голосе, во взгляде, во всей позе кукольного мастера сквозила настороженная усталость. Руки его подрагивали.

— Куда вы хотите нас отвести?

— В безопасное место. Не бойтесь, — усмехнулся юноша, заметив нерешительность в глазах бородача, — я не служу испанцам или их наместникам.

— Вот

как? Кому же вы служите?

— Искусству и поэзии, — отрезал он и встал. — И хватит расспросов! Идёмте, а то может быть поздно.

«Самое необходимое» едва вместилось в два мешка, большой и малый, остальные вещи пришлось бросить. Оставалось надеяться, что пугливая хозяйка не спалит их в камине. Теперь все четверо шагали по брусчатке мостовой, пробираясь вдоль каналов куда-то на восточную окраину города. Поэт вёл их непрямым путём, избегая площадей и шумных улиц. Откуда-то издалека доносилось хриплое пение, сопровождаемое глухими ударами барабана. Смотреть по сторонам было некогда, дома, каналы, узкие кривые переулки — всё перемешалось. Мальчишка давно уже потерял всякую ориентировку и вряд ли смог бы найти дорогу обратно в гостиницу. Запоздало вспомнилось, что он так и не удосужился узнать её название. Пузатый мешок покачивался с такт шагам, Фриц хватал его за углы и пытался поддерживать снизу. Барабан на длинном ремне при каждом шаге поддавал сзади под коленки. Отставая назад, забегая вперёд, непоседа Октавия в меру сил старалась держаться рядом и казалась не столько испуганной, сколько взволнованной, всё время раскрывала-закрывала свой зонтик. Её платье давно уже высохло, волосы покрыл чепец, а тополевые башмачки при первой же возможности ей купили новые. Процессия выглядела странноватой, но не привлекающей внимания — на улицах старого Брюгге видывали и не такое.

Неизвестность тревожила. Когда они миновали ратушу и кружным путём обогнули площадь, кукольник не выдержал и снова обратился к их провожатому:

— Куда мы всё-таки идем?

— Я вам сказал уже: в безопасное место, — терпеливо пояснил юноша. Несмотря на мешок за спиной, шёл он быстро и почти не смотрел по сторонам. — Зачем вам знать заранее?

— Porca Madonna! Почему бы и не знать?

— Да потому, что если вас поймают стражники, вы можете признаться, где это. А так — не сможете даже под пыткой.

Фриц при этих его словах слегка похолодел и вслед за бородачом ускорил шаг.

— Но вы не говорили, что ваше убежище находится так далеко.

Йост пожал плечами.

— Водой, наверно, было бы быстрее, — философски сказал он, — если найти толкового лодочника, конечно. Но мне некогда было искать.

— Что ж вы мне сразу не сказали! — Итальянец остановился, сбросил мешок и сердито поправил очки. — На лодке мы бы увезли всё сразу, а теперь тащим эти жалкие два мешка. Разве дела так делаются? Пять минут ничего не решали. Право слово, я уже начинаю жалеть, что доверился вам.

Поэт остановился тоже. Мешка, однако, с плеч не сбросил.

— Если хотите, можете вернуться. Если вас ещё не ждут в гостинице, наверняка поймают около. Говорите, на лодке увезли бы всё? А где б вы взяли эту лодку, позвольте спросить? Наняли канальщика? Так эта братия, — он помахал рукой, — похуже старых кумушек: через день весь Брюгге будет знать, куда вы поехали. И всё равно пришлось бы гнать порожняком — нагруженная лодка что жилая баржа, просто так не развернёшься и не выгребешь. Мы бы добрались до места к середине ночи, и это в лучшем случае. А в худшем

нас бы захватило отливом и утащило в Звинн. Пришлось бы до утра отсиживаться под каким-нибудь мостом. Вы этого хотите?

— Всё равно можно было что-нибудь придумать, — не сдавался итальянец. — Я бы сам мог сесть на вёсла.

— Вы умеете грести, господин кукольник? — едко спросил юноша. Карл-бБаас промолчал, и поэт безжалостно закончил; — Так что, берите свой мешок и следуйте за мной. До этого момента нам везло, будем надеяться, что и дальше будет везти. Не так уж долго нам осталось. И спрячьте куда-нибудь вашу бороду: уж очень она приметна.

— Куда ж я её спрячу?

— Да хоть за пазуху…

Вновь потянулись улочки, мосты и набережные каналов, но на сей раз это и впрямь продолжалось недолго — минут через десять Йост перевёл всю компанию через очередной мост, спустился вниз по лестнице и постучался в дверь в кривом и неприметном переулке, где, судя по запахам окалины, кислот и угольного шлака, размещались какие-то мастерские. Стук, не иначе, был условным, ибо отворили сразу. Присутствию посторонних тоже не удивились. Видимо, сыграло свою роль то, что двое из пришедших были детьми, а может, к подобным выходкам со стороны поэта здесь уже привыкли. Вопросов им, во всяком случае, не задали.

Но задали поэту.

— Йост? — Фриц еле различил в царившей здесь полутьме косматую голову и кряжистую невысокую фигуру говорившего. — Где ты пропадал? Мы думали, что тебя схватили или ты опять решил загулять на всю ночь.

— Ни то и ни другое, — отозвался юноша. — Пришлось отвлечься, чтоб помочь вот этому бородатому господину.

Хозяин подвала смерил взглядом непрошеных гостей, Барба снял шляпу и раскланялся, но объяснять ничего не стал, предоставив это право поэту.

— Вот как? И в какой помощи нуждался сей… э-э-э… сей достойный господин?

— В защите от испанских собак, которым не по вкусу правда и не по зубам весёлый смех. Я ручаюсь за него. Помоги ему, Проспер, как ты когда-то помог мне.

Собеседник Йоста поглядел на Карла Барбу с интересом:

— Так вы что же, сударь, тоже, стало быть, поэт?

— Отчасти, — с достоинством ответил бородач и вновь раскланялся. — Я — кукольных дел мастер.

— Что? Вы делаете кукол?

— Si. Я даю представления,

— Представления, представления… — задумчиво повторил хозяин подвала. — Какой только ерундой люди не занимаются… У вас нездешний выговор, господин кукольник.

— Он из Сицилии, — ответил за него Йост.

— Это правда, — подтвердил Карл-Баас, — я из Неаполя. Моё имя Карло. Карло Барба,

— Странно, что вас занесло в такую даль. Ваши дети, они тоже из Сицилии?

— Это не мои дети.

— Не ваши дети?… — не понял хозяин.

— Мальчик — немец, а девочка местная, — объяснил кукольник. — Они путешествуют со мной и помогают в представлении.

— Мы помогаем! — пискнула Октавия и запоздало сделала книксен.

— Мы можем заплатить за постой.

Фриц угрюмо молчал, исподлобья оглядывая низкое, захламлённое помещение. Это был полуподвал, в котором помещалась кузница или что-то подобное. В углу тлел очаг, рядом находились мехи, чуть дальше — наковальня, кадка и корыто для воды, пара верстаков, У стенки громоздились железки. Помимо Проспера здесь был ещё какой-то парень — он стоял сейчас у наковальни, стучал молотком и не очень-то прислушивался к разговору.

Колокола в церквах зазвонили к вечерне. За маленьким окошком быстро темнело.