Чтение онлайн

Пеший переход продлился два дня – сплошная ходьба через горы и леса. Утром на третий день мы наконец смогли спустить каноэ на воду и быстро отплыли от стремнины, бурлившей меж двух отвесных скал. По мере нашего отдаления рокот ее бурных вод эхом затихал где-то вдалеке.

Прошло не больше получаса, и лес снова обрел тот странный покой, при котором время как будто останавливается. Мышцы мои болели, покрытые волдырями руки с трудом удерживали весло. И так мы гребли весь день, слушая безмолвие Нитассинана.

Вечером, когда мы разбили палатку для ночлега на вершине песчаного холма, Томас решил, что мы проведем здесь три дня.

«Мне

нужно научить тебя охотиться, Альманда. Как настоящую женщину племени инну».

Тогда он в первый раз заговорил со мной как с женщиной инну. Может быть, в тот миг я ею и стала.

У дяденьки моего был карабин, но ни я, ни тетенька не имели права трогать его. В Сен-Приме огнестрельное оружие было уделом только мужчин. Совсем не так, как здесь. Томас показал мне, как зарядить ружье, как правильно упереть приклад в ложбинку на плече и прицеливаться, держа оба глаза открытыми.

Я начала тренироваться на побережье. Не прошло и часа, как я стала гораздо ловчее обращаться с оружием.

– У тебя зоркий глаз, Альманда.

Я перезарядила винчестер, прицелилась в камешек, который он положил на скалу, и выстрелила. Камешек разлетелся на мелкие кусочки, и я завопила от радости. Во взгляде Томаса промелькнул оттенок гордости.

– Ты уже можешь подстрелить куропатку. Их тут немало.

Мы тут же собрались на охоту и двинулись вдоль берега. Мы всячески старались сливаться с природой, и я пыталась подражать его медленным движениям, но чувствовала, как плохо это у меня получается. Томас продвигался вдоль ручья, его берег порос губчатым мхом, и по нему получалось идти бесшумно.

Мы шли вперед, не обменявшись ни словом, уже целый час, как вдруг что-то выскочило из кустарника, исступленно хлопая крыльями. Эхо раздавшегося выстрела еще звучало где-то далеко, а вмиг отяжелевшая птица уже камнем рухнула на влажную почву. Все это произошло за несколько секунд. Томас, повинуясь инстинкту, с ружьем наизготовку следил за траекторией полета. Оценив скорость перемещения, он бил точно в цель. Стоило на мгновенье зазеваться – и куропатка улетала. Сразить птицу в полете – это казалось мне намного труднее, чем попасть в неподвижный предмет. Смогла бы я сделать что-нибудь подобное?

Мы вернулись к палатке, где я ощипала куропатку, этому я научилась, когда готовила кур на ферме. Затем Томас повесил ее жариться над огнем.

Мы прошли только треть расстояния до Опасных перевалов. Нам предстояли еще долгие недели пути, а я уже чувствовала себя изможденной. Медленно текли воды реки, очень широкой в этих местах. На другом берегу из кустарников показались мать-лосиха с детенышем, они подошли к воде напиться. Малыш, нервный и неуклюжий, быстро подбежал к воде и застыл. Мгновенье поколебавшись, посмотрев направо и налево, он наконец прыгнул, погрузил голову в воду, затем вынырнул и оросил себе спину белыми струями. Встревоженная мать стояла настороже, следя за окрестностями. Они рисковали, обнаруживая себя так явно.

Ветер дул в нашу сторону – и она нас не почуяла.

– Муш.

– Муш?

– Муш, – повторил он, показав на лосей.

Я снова произнесла это округлое слово, покатав его во рту, пока малыш по-прежнему скакал в воде, а мать с тревожным вниманием следила за его прыжками.

– Муш, –

снова сказал Томас, – это вкусно.

– Не знаю, смогла бы я выстрелить в лося, Томас. Тем более что это мать с малышом.

Томас шумно выдохнул, воздев глаза к небесам, потом его взгляд снова остановился на лосях.

– Жертвуя своей жизнью, муш позволяет жить охотнику. Нужно быть ему благодарными. Уважать такую жертву.

Я пришла из того мира, где всерьез полагали, что сын человеческий, созданный по образу и подобию Божьему, царит на вершине жизненной пирамиды. Природу, дарованную ему, следует укрощать. Здесь я столкнулась с новым порядком вещей, где все живые существа были равными и где человек был ничуть не выше никого другого.

Мама-лосиха фыркнула, и малыш выскочил из реки. Кончилось время для игр. Оба животных осторожными шагами вернулись в безопасные кустарники. Снова мы остались наедине с Перибонкой. Наши легкие наполнил свежий сосновый воздух, а вокруг нас одновременно стучали тысячи сердец всех размеров и форм. p

На следующий день мы снова охотились. На сей раз пошли к югу, к подножью горы. Томас убил куропатку. Немного погодя и я тоже попытала удачу. Крупная птица напала на нас, стараясь увести подальше от своего гнезда. Я вскинула ружье, надо было стрелять, но я заколебалась, и пуля пролетела мимо.

Вечером мы приготовили ужин и съели его на берегу, любуясь тем, как солнце садится за поседевшие вершины гор. В палатке, растянувшись на нашем ложе, я вспомнила, как на меня набросилась куропатка. Надо было выстрелить мгновенно, а я стала долго прицеливаться, вот и упустила время. Убаюканная спокойным дыханием Томаса, я снова прокручивала эту сцену перед внутренним взором. Когда я наконец заснула, куропатка все еще улетала прочь.

А следующее утро – уже третье на той стоянке, – мы снова попытали удачу на берегу маленькой речушки. Два дня отдыха позволили мне восстановить силы, и я чувствовала себя лучше. Мы продвигались, слыша то там то сям крики животных, но никого не видели – словно они разбегались от нас. Около трех часов мы прошли, не встретив кругом ни одной живой души. Томас не раскрывал рта, я тоже молчала, вслушиваясь в недовольный гомон окружающей природы.

Добравшись до небольшого водопада, мы перешли речку вброд по камням, поросшим мхом. Я старалась идти как можно тише, но, как ни пыталась, у меня не получалось перенимать медленную, как будто небрежную походку Томаса. Ноги соскальзывали с камней, ветви хлестали по лицу. Благодаря мне весь лес знал, что мы здесь.

Мы возвращались с охоты с пустыми сумками, и я чувствовала, что сама в этом виновата.

После пятичасовой вылазки мы подошли к стоянке, и тут вдруг между деревьев мелькнула куропатка. Уверенная, что опять промахнусь, я бросила быстрый взгляд на Томаса, но он даже не пошевелился. Тогда я прижала свой винчестер вплотную к щеке, прицелилась, мысленно очертив линию перед улетавшей добычей, и нажала на спусковой крючок. Выстрел почти оглушил меня, а пуля сразила птицу прямо в полете.