Чтение онлайн

Дженни...

Он шел на шум воды, пока не обнаружил в полу большой круглый дренажный люк. Он находился на фут ниже уровня пола и был закрыт тяжелой металлической крышкой. Себастьян отодвинул крышку и заглянул внутрь. Тусклого света оказалось достаточно, чтобы он смог разглядеть на глубине четырех футов быстро бегущий поток. То тут, то там в темной воде кружились клочки бумаги, листья и палки. Пахло нечистотами, и Себастьян понял, что это, должно быть, канализационные стоки города, которые стекают в какой-нибудь подземный отстойник или в море.

Дженни...

Можно

бросить оба трупа в коллектор, и их никогда не найдут. А если и найдут, он успеет уехать, и никто не будет знать, где его искать, чтобы посадить в маленькую камеру, где мучают таких, как он.

Себастьян повернулся, чтобы подняться наверх и принести трупы вниз, как вдруг заметил на полу в дюжине футов от себя эту тварь, и силы разом оставили его, словно вода, вытекшая из открытого крана бочки.

Паук.

Он стоял на шести лапках, помахивая двумя в воздухе, как будто показывал на идиота.

Из-за странного освещения он отбрасывал тень почти в фут длиной.

Себастьян вскрикнул.

Паук двинулся к нему.

Себастьян не мог пошевелиться. Он чувствовал, что его ноги словно приросли к полу, а внутри все оборвалось.

Паук, перебирая лапками, приближался.

Себастьяну показалось, что он слышит, как его лохматые лапки скребут по цементу. Зубы у него стучали, он плакал, хлюпая носом, и молил паука уйти.

Когда между ними оставалось всего несколько дюймов, паук вдруг изменил направление и уполз в темноту. Обессиленный, Себастьян продолжал стоять, обливаясь потом.

– Пертос... Дженни.., пожалуйста, - лепетал он.

Когда по прошествии двадцати минут паук не появился, идиот почувствовал, что силы возвращаются к нему, и понял, что может действовать дальше.

Он затолкал в люк покрывало с завернутым в него трупом и одеждой Элвона Руди, разжал руки, и сверток упал в черную воду, развернувшись при падении так, что прежде чем пойти ко дну, из него выскользнула окоченевшая голая рука со скрюченными пальцами, которые словно пытались ухватиться за край люка и удержаться. Потом рука качнулась на поверхности воды и, подхваченная потоком, унеслась в тоннель, скрывшись из виду.

Себастьян поднял труп Пертоса и после минутных колебаний сбросил его вслед за первым.

Он смотрел, как тело уплывает, и тут время замедлило свой бег. Оно тянулось, как густой сироп, и Себастьян одновременно наблюдал два события: одно из прошлого, другое - из настоящего.

Дженни висит на краю каменистого обрыва головой вниз над большими гладкими валунами и пенистой поверхностью реки;

Пертос медленно-медленно сползает в бурлящую черноту коллектора, в поток отбросов и экскрементов;

Дженни падает, сначала она летит стрелой, потом начинает переворачиваться и кувыркаться, как будто исполняет акробатические трюки;

Пертос слегка поворачивается;

Дженни падает в воду, ее голова ударяется о валун, разбивается, и она исчезает навсегда;

Пертос

плюхается в коллектор, обдав Себастьяна вонючими брызгами, он выныривает, затем погружается в воду и, кружась, уплывает навсегда.

Тишина.

Тишина...

Себастьян закрыл крышку люка, опасаясь, как бы трупы не приплыли обратно. Именно из-за этого он сначала притащил их сюда обоих и только потом сбросил в люк. Ему вовсе не хотелось, спустив в подвал второй труп, обнаружить, что первый выбрался из воды и обсыхает на краешке люка.

Идиот покинул подвал.

Пока он поднимался по лестнице, ему дважды казалось, что он слышит, как паучьи лапки скребут по цементу. Оба раза он резко оборачивался, надеясь заметить паука, но так ничего и не увидел.

Однако Себастьян понимал, что это еще ничего не значит.

Перед тем как уйти, он в последний раз осмотрел комнаты и нашел холистианскую жемчужину, которую положил в карман. Сначала Себастьян решил отнести ее в подвал и выбросить в люк вслед за телом Пертоса, но ему казалось, что если он спустится вниз, то уже никогда не выйдет оттуда, поэтому оставил эту идею.

Перед выездом из Города Весеннего Солнца он дождался ночи, так как не хотел, чтобы кто-нибудь заметил, что в кабине грузовика нет кукольника, а есть лишь один ассистент. Он не знал, что могут подумать, но это наверняка покажется подозрительным. К тому же он помнил, как плохо управлял большим грузовиком на воздушной подушке в последний раз. Пертос назвал его “демоном” за рулем. Дважды едва не дошло до аварии, а проехал-то он всего ничего. Возможно, сегодня ночью он разобьется, и тогда все кончится, он умрет или его поймают. И все же он не мог допустить, чтобы страх помешал ему уехать. Если он останется, его ждет гораздо более ужасное - камера, где мучают молодых ребят, попавших туда по глупости. Этого ему не вынести.

Себастьян довольно легко завел машину и, когда двигатель заревел, а огромные лопасти задвигались, постарался припомнить, что делать с машиной дальше, исходя из отрывочных воспоминаний, оставшихся у него от тех многих часов, когда наблюдал, как управляет грузовиком Пертос.

Он прижимал машину книзу, пока лопасти не набрали обороты, а потом отпустил сцепление. Грузовик поднялся на воздушной подушке фута на два над дорогой и, содрогаясь от сдерживаемой мощи, завис, готовый рвануться вперед.

У Себастьяна пересохло во рту.

Грузовик сорвался с места слишком быстро. За какую-то секунду до того, как врезаться в розовую стену оперного театра, Себастьяну удалось резко вывернуть руль. Грузовик зацепил стену воздушной подушкой, но, избежав удара, остался невредим. Однако не успел идиот обрадоваться своей первой победе, как прямо перед ним возник высоченный ясень, и пришлось крутить руль в обратную сторону, причем с такой силой, что пальцы стали скользкими от пота. Грузовик задел дерево боком. Металл негодующе заскрежетал, но ничего не отвалилось. На лобовое стекло посыпались осенние листья. Их было много, и Себастьян едва видел за ними дорогу. Он продолжал ехать вперед.