Чтение онлайн

– В большую, - иронично парировал Удальцов.
– В самую большую, какую можно найти в этих краях. И я уверен, что мы будем первыми, кто побывает там за последние несколько десятилетий. Догадываетесь, о чём я говорю?

– Знаю я одно такое место, - помрачнел Бормоглот.
– Неужто мертвячий город?

– Точно так. Город-легенда, город-призрак, под названием Вилёвск, хотя на картах этой местности его не найти, - с безумным блеском в глазах ответил Удальцов.
– И поверьте мне, у нас теперь есть что предложить его жителям.

Он встал из-за стола и слегка пошатывающейся походкой направился к штабелю из нескольких

длинных ящиков. Поковырялся с замком верхнего, открыл его и представил содержимое остальным.

– Энергетическая винтовка, - плотоядно усмехнулся Удальцов, уперев приклад странного вида громоздкого ружья себе в бедро.
– ВЭ210ххСК в количестве шести экземпляров, с восемьдесят второго по восемьдесят седьмой. Вещь древняя, раритетная, легендарная для узкого круга посвящённых, и настолько же неизвестная широким массам. Можно даже сказать, что пошла в серию, но... не судьба, не судьба. Я мог бы долго рассказывать о том, что она может, и каких дел ей можно наворотить, но это как раз тот случай, когда лучше один раз показать, что я и планирую сделать завтра утром. И пусть таких стволов, как видите, у нас здесь шесть штук, меня вполне устроит, если хотя бы три из них окажутся исправными. И главное в том, что я знаю, как заставить их работать. Поверьте мне, вам понравится, и завтрашний день вы запомните надолго.

– Твою ж мать, - только и сумел выдавить из себя Матрас.

Идея отправиться в Мёртвый город ему очень не понравилась, вот только мнение его, по традиции, никому не было интересно.

Глава 6.

– Ну что, мусик, готов гусик?

Борщевский с суровым видом склонился над столом, за которым восседали Кузя и Гусь. Хотя сказать, что восседали оба, было бы некорректно: Гусь, скорее, на столе возлегал, уткнувшись лицом в пустую тарелку.

– Гусик готов, - промычал сам обладатель имени, - Напрочь. В хлам.

– О, Борщ, - обернулся в сторону Борщевского снулым взглядом Кузя, - а мы тут того... этого...

– Что-то отмечаете? Но это не важно... Зачем Гуся споил, изверг?
– взревел Борщевский.

– Филиппыч, ну ты чего?
– ошеломлённо выдавил из себя Кузя.
– Мы не отмечаем, а принимаем лечебные процедуры.

– Это которые полезные в малых дозах в любых количествах?
– по виду Кузи Борщевский сделал вывод, что тот умудрился где-то нашкодить, но, судя по всему, по мелочи, иначе бегали бы все вокруг как ошпаренные.

– Типа, да, - потупил глаза тот.
– Не, а что мне делать было-то?

– Рассказывай, что учудил?
– Борщевский сделал вид, что успокоился, и присел за стол.
– У тебя же на лице написано, что спорол ерунду, а признаваться боишься.

– "Лампочку Ильича" он... ик... расколотил, - прогундел Гусь, обессиленный "лечебным" мероприятием.

– Гусь, падла, - прошипел Кузя, - зачем палишь-то раньше времени?

– Ну-ка, ну-ка, - лицо Борщевского приобрело заинтересованное выражение.
– Лампочку, говоришь? Ильича, говоришь? А поведай-ка мне, что навело тебя на мысль о необходимости подобного метода лечения после этого, не скрою, столь неприятного происшествия?

– Да ты же сам знаешь, какой мощности излучение она выдаёт в процессе работы, - горячо и с энтузиазмом принялся убеждать Борща Кузя, - а реагент...

– Сергей.... Сирожа, твою налево, - позвал нового бармена Борщевский, перебив Кузю, попутно

тыча пальцем в его сторону, - запомни это лицо, Сирожа. И когда он в следующий раз закажет у тебя что-то спиртосодержащее, надлежит тебе ему в этом требовании отказать. Для данного человека объявляется период принудительной трезвости. А если он, в силу каких-то причин, об этом разговоре забудет, звони мне. Я ему тогда память лично освежу.

– Филлипыч, хорош уже, - ошеломлённо выдавил из себя Кузя.
– За что? За лампочку, что ли?

– Нет, Кузь, не за лампочку.
– Борщевский полез в карман за сигаретами, - за отмазки твои левые и обман руководства. Я этих ламп в молодости лично две штуки разбил, и комп у меня по поводу излучения ни разу не пискнул. И проектная документация по ним в архиве лежит, мной, после того случая, тщательно прочитанная, если что. И догадайся сам, почему они хранятся в обычных, а не освинцованных ящиках. Так что ты теперь эти сказки про радиоактивный реагент молодняку рассказывай. Может, молодые этими байками проникнутся и тебе нальют, а в столовке для тебя теперь сухой закон.

– Вот уж ни за что не подумал бы, что еврей может быть таким фашистом, - выдавил из себя опечаленный Кузя.

– Заканчивай с национальным вопросом, - отшутился Борщевский, - а то помимо сухого закона устрою тебе ещё и диету. Мацу, если что, повар готовить умеет, я проверял. Вот и будешь её одну трескать, для общего оздоровления тела и духа, так сказать. А буде не уймёшься, отправлю к Витальичу на предмет обрезания. Будет старику потеха, а то он последнее время смуреть со своим новым старым друганом уже начал.

– Гусь, а Гусь, - обратился Кузя к собутыльнику в поисках поддержки, - вот скажи, за что он со мной так, а? Что я ему сделал-то такого?

– Ыыыы, - выдавил из себя Гусь, и, неожиданно для себя самого обретя в мышцах мягкость, гибкость и инертность моллюска, сполз под стол.

– Похмелить его не забудь, лекарь хренов, - напутствовал новоиспечённого трезвенника Борщевский, направляясь к выходу из столовки.

В курилке у её дверей он обнаружил трёх механиков, один из которых горячо рассказывал что-то двум другим. Вроде бы речь шла о каких-то особенностях двигателей бронемашин удальцовского отряда, но заметив Борща, рассказчик тему свернул и завёл речь о каких-то пустяках. Полюбовавшись некоторое время нагонявшим тоску пасмурным весенним пейзажем Базы, Борщевский вызвал по рации Витальича, уведомил того о предстоящей работе, и предложил ему проследовать к лаборатории с дезактивационным комплектом.

Насчёт безвредности реагента, содержавшегося в "лампочках Ильича", он слукавил: хоть тот в своём неактивном состоянии и не фонил, но всё равно при этом являлся штукой неприятной и, вдобавок, летучей. Соваться без кислородной системы с замкнутым контуром в помещение, в воздухе которого содержалось это соединение, означало гарантированно заполучить недобрый кашель минимум на день, а Борщевский этого не хотел. Контур мог и не понадобиться, если у Кузи хватило мозгов запустить перед своим уходом вентиляцию на вытяг, но Борщ привык быть готовым ко всему. Подойдя к зданию, в подвале которого находилось недоразумение, именовавшееся аборигенами как "лаборатория по раскурочиванию всякой фигни", он снова полез за сигаретой, с неудовольствием отметив про себя, что курить стал чаще. Витальича ещё не было, заняться было нечем.