Чтение онлайн

– Там такая фигня получилась, - продолжил Бормоглот, - что ствол тот уникальным оказался. Вроде, как Стрелок потом на радостях в эту аномалию ещё фонящих автоматов штуки четыре отправил, но на выходе получил просто куски железа. Корёжила она их только, а "выворачивать", как тот первый, не хотела.

– Закончили перекур, - прервал беседу Удальцов, - все по машинам.

– Начальник, - с дрожью в голосе произнёс водитель, - я тебе ещё раз говорю, что вперёд не поеду. Если хочешь, сам садись за штурвал.

– А мы вперёд и не поедем, - усмехнулся Удальцов.
– Отойдём метров на двести назад, там уже и будем решать о своих дальнейших действиях и обходных путях. Нечего нам тут под жёстким излучением загорать и "дозы" хапать.

Многого,

однако, нарешать по поводу обходных путей не получилось. Дорогу строили на совесть: даже за столь долгое время отсутствия ухода и ремонтных работ асфальт на ней максимум, что потрескался, а её насыпь практически не расползлась. Раскинувшиеся по сторонам от дороги поля также не выглядели для бронетранспортёров источником проблем. В то же время придорожные канавы были обильно заполнены талой водой, и все три водителя только что не хором заявили, что испытывать судьбу, рискуя словить какой-нибудь притаившийся под водой сюрприз, они категорически не желают и другим не советуют. Удальцов мрачнел, остальные ждали его решения.

– Артём, Матрас (памятуя о сталкерских традициях, Удальцов решил не называть Колю по имени), Бормоглот, Завьялов. Берите шмотки как в последний поход. Выходим по готовности. Остальные дожидаются. Как мы скроемся из виду, ждут здесь ещё час, и, если ничего не происходит, отправляются вот в эту точку, - Удальцов ткнул пальцем в экран планшета, где отображалась карта местности с какой-то дорогой.
– Объезд найдёте. Там ждёте нас в течение двух суток. Если связь не добьёт или сами не придём - отходите назад на Первую. Что делать в этом случае дальше, вы все в курсе. Если кто забыл, что делать в такой ситуации - инструкции есть в бортовых компьютерах.

– Командир, ты насчёт последнего-то не шути, - голос у того, кого Удальцов назвал Завьяловым, был низким, а по тому, каким спокойным и холодным тоном это было сказано, можно было предположить достаточное количество опыта хождения по Аномальным у сказавшего.
– Здесь так шутить не принято.

– Суеверия? Понимаю, - недобро ухмыльнулся Удальцов.
– Тоже по первости за языком следил, словечки всё выгадывал, словесные конструкции строил так, чтобы лишнего чего не сболтнуть. А потом один умный человек мне рассказал, что по его наблюдениям суеверные гробятся не в пример чаще, нежели те, кто своё внимание использует более подобающим образом. У аномалий уши не растут, а зверьё человеческих слов не понимает.

Коле подумалось, что там, на Большой земле, случись подобный разговор между Удальцовым и им, он бы, возможно, решился с профессором серьёзно по этому поводу поспорить, но не вовремя, или же наоборот - очень даже вовремя - проснувшаяся сталкерская чуйка подсказала, что единственным, кто здесь знает что, как, почему и для чего нужно делать, является только Удальцов. Да и вообще, не время сейчас для споров. Получивший отповедь Завьялов видом своим ничего не показал, но при взгляде на него Коле почудилось, что думает тот схожим образом.

Невзирая на весь свой сталкерский опыт и заблаговременно собранный сталкерский же комплект, Коля всё же оказался вторым: Удальцов, оперевшись на тяжёлый рюкзак и положив на колени странного вида оружие, сочетавшее в себе черты автомата и снайперской винтовки, сидел на обочине дороги, курил и смотрел на виднеющийся вдалеке лес. Матрас последовал его примеру, но несколько в стороне - надо будет, позовёт. К предстоящему выходу Коля чувствовал себя вполне готовым: тяжёлый бронекостюм, автомат с комбинированным прицелом и подствольным дробовиком. И крупным мутантам есть что сказать, и из "крысок" фарша быстро наделать можно при желании. А если учесть, что у предоставленного автомата в комплекте имелась ещё пара сменяемых стволов... Их Коля поначалу посчитал за запасные, но при более внимательном осмотре заметил, что каждый из них выточен под определённый калибр. Поинтересовавшись на эту тему у кого-то из удальцовской команды, он получил ответ, что сделано это на тот случай, если по пути попадётся боезапас, не подходящий

под основной ствол, благо иностранных якобы научных групп в эти края забрасывалось прилично, но возвращалось куда как меньше. Глушители на стволах выглядели чем-то естественным, даже само собой разумеющимся, и Коля сильно бы удивился, если бы столь нужная и практичная в этих краях часть у оружия отсутствовала: шум всегда привлекает внимание, а на Аномальных это редко когда ведёт к приятным последствиям. Вспомнились слова Удальцова про вбуханное в восстановление Института количество материальных средств вообще, и в эту экспедицию в частности, и подумалось, что в этом вопросе начальник точно не соврал - оружие явно делалось под конкретное место и условия знающими людьми, причём под руководством опытных консультантов. В период своей жизни вольным сталкером Коля о подобном снаряжении мог только мечтать, а сейчас мало того, что ему такую снарягу забесплатно выдали, под роспись, правда, так ещё и деньги за прогулки в ней платят. Сколько сталкеров чуть ли не за спасибо стали бы работать, дай им подобный бронекостюм и ствол... Много, но недолго: аппетит, как известно, приходит во время еды. По-любому денежный вопрос возник бы, и не раз.

Третьим, вполне ожидаемо, оказался Завьялов, при виде которого у Коли мелькнула догадка, что подвизался обладатель сурового голоса, до попадания под крыло Удальцову, на ниве военного сталкерства. Слишком уж суровый был у него этот вид: тяжёлый многофункциональный стрелковый комплекс, от одного только вида которого вся окрестная живность должна была разбегаться в страхе, а также не менее массивный защитный костюм, хотя на лице Завьялова читалось, что будь его воля, предпочёл бы он костюмчик посерьёзнее. Коле подумалось, что экзоскелет на этом терминаторе смотрелся бы куда более естественно и органично.

Якушев и Бормоглот оказались последними. Бормоглот, матерясь сквозь зубы, на ходу помогал Артёму с бронекостюмом, подсказывая, где для удобства и правильности нужно что-то подтянуть, где застегнуть, а где, наоборот, ослабить. По виду Якушева было заметно, что с подобным снаряжением он сталкивается впервые. Оружие у обоих было одинаковым, и Коля заподозрил, что бывший сталкер невольно взял теперь уже бывшего военного к себе на воспитание. Мелькнула недобрая мыслишка, что с Удальцова, учитывая некоторые открывшиеся особенности его биографии, сталось бы использовать офицера как отмычку, но её Коля отмёл как вредную - чай не сталкерский сброд, а научные работники. Не все, но...

"Во дурак, ну что ж я такой дурак-то?
– осенило Колю.
– Дубина, надо было Борща подробнее расспросить про то, как эти мутные свои отряды формировали. По какому принципу, сколько человек. Традиции, обычаи, прочие повадки. А ты мифологией всякой заслушался, как будто от неё здесь толк есть. Ну не может Борщилла этого не знать, через его Базу половина Института точно прошла, и наверняка эти ребята в том же числе. Какая у нас тут, на хрен, научная экспедиция? Из Бормоглота учёный как из говна - пуля, у Якушева на лице написано, что ему в детстве строевой устав вместо сказок на ночь читали, от одного только вида Завьялова у встретившихся ему на пути "цыплят" медвежья болезнь будет накатывать свирепыми волнами, а про себя ты и так всё знаешь. Удальцов вот у нас только на учёного смахивает, хотя..."

Наступил момент прощания и раздачи последних указаний. Ограничились рукопожатиями: члены группы Удальцова, идущие на выход, за всё время экспедиции так и не перезнакомились толком с остающимися. С некоторых пор Коля полагал, что чем знакомиться от нечего делать, лучше уж не знакомиться вовсе. Само собой - минимального уровня знакомства, необходимого для решения различных рабочих моментов, избежать невозможно, но главное - не допустить возникновения той дурной формы человеческих отношений, которую он называл "дружбой поневоле". Коля в душу к другим лазить не любил и считал, что другим в его душе делать уж точно нечего. Мотивы остальных ему были неизвестны, да и неинтересны, по большому счёту.