Чтение онлайн

– Ничего себе безобиден, - хмыкнул Коля.
– К нему на пару километров без последствий не подойдёшь.

– Безобиден он уже хотя бы потому, что его местоположение и свойства известны и неизменны. Достаточно всего лишь не подходить, или же при подходе учитывать особенности ландшафта - по овражкам там, по канавкам ползком, да с артефактами соответствующими. А вот представьте, что однажды приходит с выхода ваш друг. Вроде бы с ним всё в порядке, но в то же время что-то не так. Как будто не он это, а кто-то другой. Но нет, он помнит всё, что касается его личности и жизней тех, с кем вы оба связаны. По всем признакам - это тот же самый человек, а всё равно на душе неспокойно. Вы с ним едите, пьёте, и потом на одном из выходов он попадает в аномалию. Случайно ли, намеренно ли, не суть важно. Вроде бы радостного мало, но на душе у вас почему-то становится легче. По инерции вы ещё пытаетесь притянуть факты за уши, вроде того, что друг попросту вляпался в пресловутую пси-аномалию и немножко

поехал рассудком, придумываете ещё массу объяснений... Лишь бы не признаваться себе самому, что это погибшее в аномалии существо было кем угодно, но не человеком, который когда-то был тем самым вашим другом. Как правило, местная общественность о подобных случаях предпочитает быстренько забывать и очень не любит впоследствии вспоминать, потому что, на первый взгляд, объяснения нет, да и на второй тоже ничего дельного в голову не приходит. Но вот что удивительно - объяснение-то есть. Повезло этому другу столкнуться с редким, - а они, по-большому счёту, все редкие, - Явлением, именуемым "Зеркало". Висит себе эта штука где-нибудь в поле, визуально незаметная вовсе, детекторами неопределяемая в принципе. Пройдёшь сквозь неё и не заметишь. А вот фигуру, которая за тобой пойдёт следом через буквально несколько минут, ты заметишь даже на радаре компа. Р-раз - и человек встречается сам с собой. Тут друг от друга порой с ума сходят, а при таких обстоятельствах и не спрогнозируешь, как поведёт себя разумное существо, встретив свою точную копию, вплоть до образа мыслей. В общем, далеко не всегда выживают оба, и при этом не всегда выжившим оказывается оригинал. Но вроде как есть такой момент, что копия после гибели оригинала на этом свете тоже долго не задерживается. В теории объясняется это зависимостью от ментальной связи с оригиналом, но тут сами понимаете, стопроцентного объяснения не существует, слишком уж это всё за грани привычного выходит. И, что особенно пикантно, от копии не остаётся ничего. По свидетельствам очевидцев она как будто растворяется, причём никаких следов не остаётся вовсе. Даже образцы исследовать не удавалось. Взять их получалось, но не более - через некоторое время от них одно название оставалось.

– Неслабо, - в голосе Борщевского промелькнуло удивление.
– Почему же это не афишировалось?

– Всё проще некуда, - Удальцов, казалось, ожидал этого вопроса.
– Чтобы это подать как находку по-научному, необходимо подтверждение опытным путём, надлежащим образом запротоколированное и задокументированное. А как это подтвердишь и задокументируешь, если подобное Явление встречается крайне редко, живёт недолго, и желающих в него лезть не сыщешь вовсе? Доказательной базы, говоря иначе, никакой, одни только догадки и теоретизирования. Засмеют и будут правы. Можно, конечно, запустить подобную информацию в народ, но сами догадаетесь, насколько быстро она обрастёт домыслами и фантазиями. Получится как с "Монолитом" - людей к нему ушло несчитанное количество, но что-то не слышал я о тех, чьи желания исполнились. Да и о судьбах этих ушедших тоже потом известно, скажем прямо, немногое было. Пользы мало, вред лишь сплошной.

– И что же такого аналогичного очевидного невероятного у нас тут ещё встречается?
– Борщевский своего удивления уже не скрывал.

– У вас, вроде, ассистент в прошлом году покинул свою должность по состоянию здоровья, - скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Удальцов.
– Насколько я в курсе, все полагают, что он стал жертвой "контролёра", да вот только сдаётся мне, что тут случай несколько более сложный. Из нескольких человек по мозгам проехались только одному, да и результат...

– Знали бы вы, профессор, как мы его выхаживали.

– Не поверите - знаю, только не спрашивайте, откуда. Так вот, у меня есть все основания полагать, что ваш Вася попал в зону действия некоего Явления, только не могу сказать ничего о его качествах. Уверен лишь в одном: подобных описаний последствий встречи с "контролёром" в известной мне документации не встречается. После общения с этим чудищем у человека есть два варианта дальнейшей жизни: либо в качестве себя почти прежнего, но с большей вероятностью - всё же в качестве мертвяка. "Контролёр" не способен создать "контролёра". Никак. Не могут они этого, только не спрашивайте почему. А ведь Вася, по описаниям, не походил ни на мертвяка, ни на себя прежнего.

– Но артефакты...

– Артефакты не меняют людей. Безусловно, часть из них в той или иной мере лечит, подавляет вредные воздействия разного характера, даже может давать на время новые качества, но, во-первых, всё же на время, а во-вторых, для этого необходимо постоянное присутствие артефакта рядом со своим владельцем. Артефакты могут помочь человеку остаться человеком, но никак не стать чем-то иным.

– То есть Явление - это нечто такое масштабное и совсем уж для нашего понимания запредельное?
– решил уточнить Коля.

– В том-то и дело, что не совсем. То есть Явления бывают как большими, вроде тех же "слышно" и "райка", а бывают и компактные. "Огоньки", "большая-маленькая капелька", "коза"... Какие ещё уникальные артефакты, способные изменяться, нам известны? Но для

нашего понимания это всё действительно пока запредельно, факт. Равно как и простые аномалии тоже: то, что за всё время существования Аномальных мы привыкли к их существованию настолько, что стали считать их чем-то обыденным, вовсе не означает, что от этого природа их возникновения стала нам более понятна. Даже то, что мы научились часть из них использовать, ещё не свидетельствует о нашем понимании их природы.

– Я и про эти-то не слыхивал, - в голосе Борща прорезалось удивление.
– За всё время, сколько тут работаю, только про "хромую козу" слышал, хотя полагаю, что там больше выдумок. Да и мужики про что-то подобное тоже не распространялись.

– И это лишний раз доказывает, что даже стремясь к познанию неизвестного, человечество, зачастую, пасует практически всегда, когда сталкивается с этим неизвестным лицом к лицу, особенно если оно, на первый взгляд, противоречит здравому смыслу. Нет тех слов, чтобы объяснить, а тех, какие есть, хватит лишь на создание у слушателей впечатления, что рассказчик свихнулся напрочь. Это я к тому, что может поэтому и не спешат рассказывать. "Слышно" и "раёк", пожалуй, можно назвать масштабными: в первом случае при попадании под воздействие Явления можно услышать то, о чём говорят где-то вдалеке, причём пределами Аномальных это не ограничено, во втором же случае это визуально заметно и больше всего похоже на небольшой оазис. Только возникает почему-то этот оазис в таких местах, куда в здравом уме никто не полезет, потому и получило это явление статус одной из легенд. Опять же, если верить легендам, "раёк", при всей своей внешней идилличности и красоте, весьма небезопасен. В частности, спать в нём не рекомендуется категорически - очень велика вероятность не проснуться вовсе. А вот с "пальчиками" уже совсем непонятно: ложатся люди спать, а поутру обнаруживают у себя синяки на конечностях, как будто их кто-то за эти конечности хватал руками. Само собой, никто ничего не чувствовал, никто не просыпался. И последствия тоже разные: у кого-то конечности начинают после этого сохнуть, а у кого-то наоборот - из них уходят хвори.

– Слышал я про что-то такое, - вставил свою реплику Коля, - только потом было всё, как вы и сказали: не додумались ни до чего путного. Фантазии только на название хватило, что-то вроде "Мертвяк схватил", а позже и вовсе разговоры об этом в разряд табу возвели, чтобы не накликать ненароком.

– О чём я и говорил, - с выражением торжества на лице произнёс Удальцов.
– Необъяснимо, но место имело. Со свойствами компактных явлений тоже изученности нет практически никакой. Известно только, что предположительно они способны на многое, но вот поди выжми из них это многое. Вроде как у компании Завадского был инцидент с "козой", но о подробностях этого я не осведомлён. Наши над "огоньками" бились, но так и не поняли, что эта штука может. Казалось бы, по виду - небольшой прозрачный шар с вплавленным в него светящимся чем-то. Вроде как светлячки внутри играются, попутно балуясь цветами. Причислили бы его к простым артефактам, однако то, что за всё время пребывания человека на Аномальных подобных штук было обнаружено всего две, косвенно говорит о том, что это процентов на девяносто всё же именно Явление, а не редкий артефакт, тем более, что и связь с какой-либо аномалией не прослеживалась. "Капелька", "Кружка" - туда же. Как можно объяснить то, что в визуально небольшом отрезке пространства умещается весьма немаленький объём жидкости, причём при неизменности веса ёмкости, которую этой жидкостью заполняют? "Цветочная клумба" так и вовсе больше на растение похожа. Прозрачное, почти незаметное, если водой не поливать, или фонарём на неё не светить.

– Вы сейчас, вероятно, думаете, зачем он всё это нам рассказывает?
– продолжил Удальцов.
– При этом у вас наверняка уже готов очевидный ответ.

– Мы приехали сюда искать не Базу Ноль, - смело брякнул Матрас.
– То есть, её поиски хороши как повод и прикрытие, а на самом деле вы хотите найти что-то, что в графу "цель" вписать будет сложновато. И возможно даже знаете, где это следует искать.

– В общем-то да, - согласился Удальцов.
– Нынешнее руководство Института с происходящим на Аномальных знакомо, в основном, шапочно. Они неплохие администраторы и хозяйственники, но стоит заговорить с ними об "образцах", как всё - полнейший ступор и непонимание. Это всё временно, но в настоящий момент - это данность, и с ней приходится мириться. У прежнего руководства была идея. Нет, не так - Идея. Нынешнее же, как мне кажется, не вполне отдаёт себе отчёт, зачем всё это нужно. Дух исчез, осталась лишь Буква. Определённые подвижки есть, но это уже вопрос времени.

– О да, как это всё знакомо, - вальяжно произнёс Борщевский.
– Один подобный деятель, помнится мне, требовал с меня двадцать "пузырей", и ни в какую не желал понимать, что у нас тут не конвейер, а за каждым артефактом может стоять чья-то жизнь. Допёк он меня конкретно, что аж к Завадскому его отсылать пришлось, и вот уже тот этому хозяйственнику зачитал лекцию про невозможность предсказания даже места возникновения аномалии, не говоря уж об её качестве. И ведь сюда с экскурсией тот господин ехать упорно не хотел, что характерно.