Кукловод
Шрифт:
– Не стоит из-за него беспокоиться, – ответил вместо меня Сергей Петрович. – Я сейчас прострелю ему колени и оставлю лежать здесь на дороге, скорбеть о своей судьбе. Вам, княжна, следует думать не о господине Крылове, а о себе. Ваш высокочтимый брат вами очень недоволен. Он день и ночь скорбит, как заставить вас раскаяться в своих грехах и предстать пред Господом очищенной страданием! Вы должны молиться за князя Ивана Николаевича, он принял из-за вас столько мук, но не ожесточился сердцем и думает только о спасении вашей души!
– Алексей,
Смотреть, было единственное, что теперь я мог, так же легко и свободно, как и прежде. Ничего другое у меня не получалось. Однако я не собирался просто так дать себя подстрелить. После тяжелых экстрасенсорных сеансов у меня бывало такое же состояние, руки так уставали, что казалось, я не могу ими пошевелить. Но когда было очень нужно, вполне мог заставить себя преодолеть слабость.
Между тем, Сергей Петрович вытащил из-под шубы пистолеты и начал готовить их к стрельбе. Возясь с одним, второй чтобы, не мешал, он небрежно, засунул под мышку. Делал он все нарочито неспешно и не очень ловко. Впрочем, возможно, у него просто не было навыка к стрельбе или замерзли руки.
Я, стараясь не паниковать, начал медленно поднимать правую руку. Это стоило неимоверных усилий, но зато острая боль от напряжения как-то разблокировала нервную систему и пальцы теперь шевелились вполне ощутимо. Уже вполне можно было даже взяться ими за рукоятку пистолета, но вытащить его из-за пояса, левой рукой взвести курок, а уж тем более выстрелить, я пока способен не был.
– Вам, сударь, дать перед смертью помолиться или не стоит терять драгоценное время? – глумясь, спросил Сергей Петрович.
Ответить ему я не мог. Горло сжимала спазма, к тому же мне было не до разговоров, я все еще пытался спасти наши с Машей жизни. Противник не торопясь, подготовил к выстрелу один пистолет, взвел курок и засунул его под мышку. После чего взялся за второй.
– Ну, сделай же что-нибудь! – тихо, сквозь сжатые губы попросила Маша, и не дождавшись от меня ответа, обернулась назад.
От физического напряжения у меня начала кружиться голова. Такое состояние бывает у спортсменов перед финишем, когда совсем кончаются силы и остается одно только желание победить. С черной пеленой в глазах, я все-таки дотянулся до пистолета, но рука начала сама собой опускаться вниз. Стараясь не дать ей упасть, я схватился за гарду сабли, и содрогнулся от сильного удара тока. Руку просто отшвырнуло прочь, а тело тряхнуло так, будто я схватился за оголенный электрический провод высокого напряжения.
Я непроизвольно вскрикнул. Сергей Петрович удивленно на меня посмотрел и застыл на месте. Ему было на что полюбоваться.
Мой паралич прошел внезапно, как будто его никогда и не было. Я уже вытаскивал
– Так что вы, любезнейший, спрашивали о последнем желании? – зловеще поинтересовался я.
– Я, я, вы, вы, одумайтесь, что вы делаете, – бормотал он, отступая перед направленным в грудь клинком. – Этого просто не может быть!
– Может, – обретая уверенность в себе, ответил я. – У меня заговоренная сабля. Так что теперь ваша очередь просить у Бога перед смертью прощения.
– Помилуйте, вы не должны этого делать. Меня нельзя так просто убить. Вам этого никогда не простят. Вы даже не представляете, с кем вы связываетесь! – приходя в себя, торопливо заговорил он. – За мной стоят такие силы, такие люди…
– Расскажите какие, мы с княжной с удовольствием послушаем. Надеюсь, вы нас не утомите подробностями…
– Я, конечно, я все скажу! Вы, думаете, что мы с князем сами по себе? Нет, нам приказали, вас здесь давно ждали, а эта девчонка только повод.
– Как это ждали? Кто ждал? Если хочешь жить говори все без утайки! – с угрозой сказал я, подкрепляя весомость слов движениями клинка.
Если он не врал, то дело принимало совсем другой оборот. Однако я не спешил ему верить. Слишком часто прижатые в угол люди начинают неудержимо хвататься высокими покровителями и смертельными карами за каждый упавший волосок со своей головы.
– Мне скрывать нечего, если бы вы только знали какую симпатию всегда у меня вызвали! Вы совершенно необыкновенный человек, я таких красивых, умных, гениальных людей еще ни разу не встречал, – зачастил Серей Петрович, кланяясь и умильно улыбаясь, что в призрачном «лунном сиянии» оценить, было все равно невозможно.
– Скажешь еще один комплимент и лишишься головы, – предупредил я. – Или ты говоришь, то, что я тебя спрашиваю, или мы прощаемся на веки. У меня и без твоих славословий хватает забот.
– Я говорю то, что думаю, – видимо, по многолетней привычки льстить тем, кто сильнее, не удержался Сергей Петрович от последней попытки перевести разговор на самую приятную для меня тему.
Мне пришлось для наглядности в серьезности намерений, взмахнуть саблей пару раз над его головой. После перенесенного удара «током», физическое состояние у меня стало великолепным. Уже давно я не чувствовал себя таким молодым и сильным. Тело даже сладко ныло от ощущения мышечной радости.
Угроза возымела действие, Сергей Петрович спешно заткнул фонтан красноречия и завис на последнем слове с открытым ртом. Я терпеливо ждал, что он скажет по делу, и внимательно следил, что делают его руки. Нарочитая неловкость в обращении с оружием еще не гарантировал нас от неожиданного удара ножом в бок. Рот его все еще был открыт, но слова из него не вылетали, и мне пришлось задать наводящий вопрос: