Чтение онлайн

В такие минуты она, как утопающий, который обращает взоры к огоньку на далеком берегу, думала о Вокульском и в своей беспредельной горечи испытывала какую-то тень облегчения при мысли, что все-таки по ней сходит с ума человек незаурядный, о котором много говорят в свете. Тогда ей вспоминались прославленные путешественники или разбогатевшие американские промышленники, которые долгие годы тяжело работали в шахтах; ей неоднократно показывали их издали в парижских салонах.

"Взгляните вон туда, - щебетала недавно выпущенная из монастырского пансиона молоденькая графиня, указывая веером, - вы видите господина, похожего на возницу омнибуса?

Это, говорят, великий человек он что-то открыл, только не знаю что: не то золотую жилу, не то Северный полюс... Я даже не помню его фамилии, но один маркиз из Академии уверял меня, что этот господин десять лет жил у полюса... нет, под землей... Ужасный человек! Я бы на его месте просто умерла от страха... А вы бы тоже умерли?.."

Если б Вокульский был таким путешественником или хотя бы горняком, который нажил миллионы, проработав десять лет под землей!.. Но он был всего-навсего купцом, и вдобавок - галантерейным! Он даже не говорил по-английски, и на каждом шагу в нем сказывался выскочка, который и молодости прислуживал посетителям в ресторане. Подобный человек мог быть в крайнем случае хорошим советчиком, даже неоценимым другом (в кабинете, когда нет гостей). На худой конец - даже... мужем, ибо с людьми случаются самые страшные несчастья. Но возлюбленным... нет, это было бы просто смешно!.. В случае необходимости самые изысканные аристократки принимают грязевые ванны; но испытывать при этом удовольствие могут только ненормальные.

Четвертая фаза. Панна Изабелла несколько раз встречала Вокульского в Лазенках и даже снисходила отвечать на его поклоны. Среди зелени деревьев, на фоне статуй, этот грубиян показался ей снова иным, чем в магазине у прилавка. Если бы у него было поместье с парком, замком и прудом! Он, правда, выскочка, но как будто дворянин, племянник офицера... Рядом с предводителем и бароном он выглядит Аполлоном, аристократы все чаще говорят о нем, и - главное - эти внезапные слезы председательши?..

Да и вообще председательша совершенно открыто покровительствовала Вокульскому перед своею приятельницей графиней и ее племянницей. Многочасовые прогулки с теткой по Лазенковскому парку так наскучили панне Изабелле, а разговоры о модах, приютах и предполагаемых свадьбах так раздражали, что она даже немножко сердилась на Вокульского, который не догадывался подойти к ним в парке и поболтать с четверть часика. Для светской особы разговор с подобного рода людьми не лишен занимательности; панну Изабеллу, например, в разговорах мужиков забавляли их своеобразная логика и лексикон. Правда, галантерейный купец, к тому же разъезжающий в собственной карете, вряд ли окажется таким забавным, как простой мужик...

Как бы то ни было, панну Изабеллу отнюдь не задело и не удивило, когда однажды председательша заявила, что поедет вместе с обеими дамами в Лазенки и - остановит Вокульского.

– Мы скучаем, так пусть он нас развлечет, - говорила старушка.

А когда они около часу въезжали в Лазенковский парк и председательша, значительно улыбаясь, сказала панне Изабелле: "Я чувствую, что мы его тут где-нибудь встретим..." - молодая девушка слегка зарумянилась и решила совсем не разговаривать с Вокульским или, во всяком случае, обращаться с ним свысока, чтобы он не вздумал чего-нибудь вообразить. Разумеется, "воображать" о любви Вокульский, по мнению панны Изабеллы, не мог, но она не хотела допускать даже тона дружеской непринужденности.

"И огонь бывает приятен, особенно зимою, -

думала она, - но на известном расстоянии!"

Между тем Вокульского в Лазенках не было.

"Как, он не дождался?
– говорила себе панна Изабелла.
– Наверное, заболел..."

Она не допускала мысли, что у Вокульского могло быть более срочное дело, чем встреча с нею, и решила, когда он наконец явится, не только обойтись с ним свысока, но и высказать ему свое неудовольствие.

"Если аккуратность, - продолжала она мысленно, - это вежливость королей, то для купцов - это уж прямая обязанность..."

Прошло полчаса, час, два - следовало возвращаться, а Вокульского все не было. Наконец дамы сели в карету; графиня, как всегда, была холодна, председательша несколько рассеянна, а панна Изабелла разгневанна. Возмущение ее не уменьшилось, когда вечером отец сообщил ей, что он с часу дня был на заседании у князя, где Вокульский представил проект грандиозного торгового общества и вызвал буквально восторг у пресыщенных магнатов.

– Я давно предчувствовал, - закончил Ленцкий, - что с помощью этого человека освобожусь от заботливой опеки моей родни и снова стану тем, чем мне надлежит быть.

– Но ведь для торгового общества нужны деньги, папа, - возразила панна Изабелла, чуть заметно пожимая плечами.

– Поэтому-то я позволяю продать дом; правда, на уплату долгов пойдет тысяч шестьдесят, но все-таки мне останется не менее сорока тысяч.

– Тетка говорила, что за дом никто не даст больше шестидесяти тысяч.

– Ах, тетка!..
– возмутился пан Томаш.
– Она всегда говорит то, что может огорчить или унизить. Шестьдесят тысяч дает Кшешовская, а эта мещанка готова утопить нас в ложке воды... Тетя ей, конечно, поддакивает, потому что дело идет о моем доме, о моем положении...

Он раскраснелся и засопел, но, не желая сердиться при дочери, поцеловал ее в голову и пошел к себе в кабинет.

"А может быть, отец прав?
– думала панна Изабелла.
– Может быть, он в самом деле практичнее, чем это кажется тем, кто его так строго осуждает? Ведь он первый распознал этого... Вокульского... Однако что за грубиян? Не приехал в Лазенки, хотя председательша, наверное, известила его. Впрочем, может быть, оно и к лучшему: хорошо бы мы выглядели, если б кто-нибудь нас встретил на прогулке с галантерейным купцом!"

Несколько дней подряд панна Изабелла поминутно слышала о Вокульском. В гостиных его имя не сходило с уст. Предводитель клялся, что Вокульский, наверное, происходит из старинного рода, а барон, великий знаток мужской красоты (он полдня проводил перед зеркалом), твердил, что Вокульский "весьма... весьма"... Граф Саноцкий держал пари, что он единственный разумный человек в стране, граф Литинский провозглашал, что этот коммерсант принадлежит к типу английских промышленников, а князь потирал руки и с улыбкою восклицал: "Ага!"

Даже Охоцкий, навестив однажды панну Изабеллу, рассказал ей, что гулял с Вокульским в Лазенках.

– О чем же вы говорили?
– спросила она с удивлением.
– Ведь не о летательных же машинах?

– О!
– задумчиво пробормотал кузен.
– Вокульский, пожалуй, единственный человек в Варшаве, с которым можно об этом говорить. Это фигура...

"Единственный разумный... единственный коммерсант... единственный, кто может разговаривать с Охоцким, - думала панна Изабелла.
– Так кто же он наконец? Ах! Уже знаю..."