Чтение онлайн

Право, мне не на что жаловаться. Год назад я не смел мечтать о панне Изабелле, а теперь я знаю ее и даже добиваюсь взаимности... Полно, будто я и в самом деле ее знаю? Панна Ленцкая - закоренелая аристократка, это верно, но она еще не разбирается в жизни... Душа у нее поэтическая... или только так кажется? Она, несомненно, кокетка, но и это пройдет, если она меня полюбит... Словом, не так-то все плохо, а через год..."

В эту минуту конь его вскинул голову и заржал: из лесной чащи раздалось ответное ржанье и топот. Вскоре на тропинке показалась всадница, в которой Вокульский узнал Вонсовскую.

–

Ау, ау!
– крикнула она, смеясь, и, соскочив с коня, бросила поводья Вокульскому.

– Привяжите его, - сказала она.
– Ах, как я уже изучила вас! Час назад спрашиваю у председательши: "Где Вокульский?" - "Поехал в поле осмотреть место под завод".
– "Как бы не так!
– думаю я.
– Он поехал в лес - мечтать". Велела оседлать лошадь, и вот беглец передо мной: сидит на пне, размечтался... Ха-ха-ха!

– Неужели я так смешно выгляжу?

– Нет, по-моему не смешно, а скорей... ну, как бы сказать?.. неожиданно. Я совсем иначе представляла себе вас. Когда мне сказали, что вы купец и вдобавок быстро сколотили состояние, я подумала: "Купец? Наверное, он приехал в деревню свататься к богатой барышне или вытянуть у председательши куш на какое-нибудь предприятие".

Во всяком случае, я считала вас человеком холодным, расчетливым, который и по лесу-то ходит, оценивая деревья, а на небо и вовсе не смотрит, потому что с неба не возьмешь процентов. Между тем кого же я нашла? Мечтателя, средневекового трубадура, который украдкой скрывается в лес, чтобы, вздыхая, разыскивать следы ее ножек! Верного рыцаря, полюбившего не на жизнь, а на смерть одну-единственную, между тем как с остальными он неучтив, даже груб. Ах, пан Вокульский, как же это забавно... И несовременно!

– Вы кончили?
– холодно спросил Вокульский.

– Кончила... Теперь вы хотите говорить?

– Нет, сударыня. Я предлагаю вернуться домой.

Вонсовская вспыхнула.

– Позвольте, - сказала она, беря под уздцы свою лошадь.
– Уж не думаете ли вы, что я так говорю о вашей любви, чтобы самой выйти за вас? Вы молчите... Так поговорим серьезно. Был момент, когда вы мне нравились, был и прошел. А если б и не прошел, если б мне было суждено умереть от любви к вам, чего, наверное, не случится, ибо я не лишилась пока ни сна, ни аппетита, - я не согласилась бы принадлежать вам, слышите? Хоть бы вы у ног моих ползали. Не могла бы я жить с человеком, который любит другую так, как вы. Я слишком горда. Вы верите мне?

– Да.

– Надеюсь. А сегодня я задела вас своими шутками только потому, что желаю вам добра. Мне нравится ваше неистовство, я хотела бы, чтобы вы были счастливы, и потому говорю вам: избавьтесь от сидящего в вас средневекового трубадура, потому что сейчас девятнадцатый век и женщины теперь не таковы, какими вы их воображаете, это знает любой двадцатилетний мальчишка.

– А каковы они?

– Красивы, милы, любят всех вас водить за нос, а сами влюбляются лишь постольку, поскольку это доставляет им удовольствие. Ни одна из них не согласится на любовь драматическую, по крайней мере - не всякая... Для этого ей сначала должны наскучить увлечения, и только тогда она будет способна на драматическую любовь...

– Словом, вы приписываете панне Изабелле...

– О, я панне Изабелле ничего не приписываю, - живо возразила

Вонсовская.
– Из нее может выйти со временем настоящая женщина, и тот, кого она полюбит, будет счастлив. Но когда еще она полюбит!.. Помогите мне взобраться на седло...

Вокульский подсадил ее и вскочил на своего коня. Вонсовская была раздражена. Некоторое время она молча ехала впереди, затем вдруг обернулась и сказала:

– Последнее слово. Я знаю людей лучше, чем вам кажется, и... страшусь вашего разочарования. Так вот, если оно когда-нибудь наступит, помяните мой совет: не действуйте сгоряча, под влиянием первой вспышки, а переждите. Многое со стороны выглядит иным, чем в действительности, и кажется хуже...

– О, дьявол!
– пробормотал Вокульский. Все вокруг поплыло у него перед глазами и погрузилось в кровавую мглу.

До самого дома они больше не сказали ни слова. Вернувшись в Заславек, Вокульский пошел к председательше.

– Завтра я уезжаю, - сказал он.
– А сахарный завод строить вам не нужно.

– Завтра?
– переспросила председательша.
– А с камнем как же будет?

– Я и хочу, если вы не возражаете, заехать в Заслав. Осмотрю камень, да кстати еще одно дело улажу.

– Ну что ж, поезжай с богом... тебе тут делать нечего. А в Варшаве навести меня. Я вернусь в одно время с графиней и Ленцкими...

Вечером к Вокульскому зашел Охоцкий.

– Черт побери!
– крикнул он.
– Мне нужно было о стольких делах переговорить с вами... Да что ж, когда вы все время окружали себя бабами, а теперь уезжаете...

– А вы недолюбливаете женщин?
– усмехнулся Вокульский.
– Может быть, вы и правы!

– Не то что недолюбливаю. Но с тех пор, как я убедился, что великосветские дамы не отличаются от горничных, я предпочитаю горничных.

Все бабы, - продолжал он, - глупы, как гусыни, не исключая и самых умных. Вот только вчера я полчаса объяснял Вонсовской, зачем нужны управляемые воздушные шары. Я толковал ей о том, как исчезнут границы, говорил о братстве народов, о грандиозном прогрессе цивилизации... Она так смотрела мне в глаза - голову дал бы на отсечение, что она все понимает! Кончил, а она спрашивает: "Пан Юлиан, почему бы вам не жениться?" Слышали вы что-нибудь подобное?! Я, конечно, еще битых полчаса объяснял ей, что и не подумаю жениться, что я не женился бы ни на панне Фелиции, ни на панне Изабелле, ни даже на ней. На кой черт мне жена, которая будет вертеться у меня в лаборатории, шуршать своим шлейфом, таскать меня на прогулки, в гости, в театр... Ей-богу, я не знаю ни одной женщины, в обществе которой не отупеешь за полгода.

Он замолчал и собрался уходить.

– Одно словечко, - задержал его Вокульский.
– Когда вы вернетесь в Варшаву, зайдите ко мне. Может быть, я сообщу вам об одном изобретении, правда, на него надо потратить полжизни, но... оно, наверное, придется вам по душе.

– Воздушные шары?
– спросил Охоцкий, и глаза его загорелись.

– Кое-что получше. Спокойной ночи!

На следующий день, около полудня, Вокульский попрощался с председательшей и ее гостями. Через несколько часов он был уже в Заславе. Навестил ксендза, затем велел Венгелеку собираться в путь - в Варшаву. Покончив с этим, он пошел к развалинам замка.