Чтение онлайн

– Как я рад, кузиночка, что снова вижу вас!

Панна Изабелла молча подала ему руку; яркий румянец залил ее щеки, а глаза исполнились неги.

Вокульский отошел к столику, стоявшему у стены. Панна Изабелла представила их друг другу.

– Пан... Вокульский, пан Старский.

Фамилия Вокульского была произнесена таким тоном, что Старский счел нужным лишь кивнуть ему и, усевшись на некотором расстоянии, повернулся к нему боком. В свою очередь, Вокульский остался у своего столика

и принялся разглядывать альбом.

– Я слышала, кузен, вы сейчас из Китая?

– Сейчас из Лондона, но мне все еще кажется, будто я на пароходе, отвечал Старский, заметно коверкая польскую речь.

Панна Изабелла перешла на английский.

– Надеюсь, на этот раз вы останетесь подольше в наших краях?

– Еще неизвестно, - также по-английски отвечал Старский.
– А это что за господин?
– спросил он, показав глазами на Вокульского.

– Поверенный моего отца... От чего же это зависит?

– Я думаю, вам, кузина, не следовало бы задавать этого вопроса, усмехнулся молодой человек.
– Это зависит... зависит от щедрости моей бабки.

– Вот мило! Я надеялась услышать комплимент...

– Путешественники не говорят комплиментов, ибо они по опыту знают, что под любой географической широтой комплименты только дискредитируют мужчину в глазах женщины.

– Вы сделали это открытие в Китае?

– В Китае, в Японии и прежде всего в Европе.

– И вы собираетесь применять этот принцип в Польше?

– Попробую и, если позволите, кузина, начну с вас. Ведь нам, кажется, предстоит провести время в деревне. Не правда ли?

– По крайней мере таково желание тетки и папы. Однако мне не очень нравится ваше намерение проверять свои этнографические наблюдения.

– С моей стороны это было бы лишь справедливой местью.

– Значит, война?

– Уплата старых долгов нередко приводит к миру.

Вокульский так внимательно разглядывал альбом, что у него жилы вздулись на лбу.

– Уплата, но не месть, - возразила панна Изабелла.

– Это не месть, а лишь напоминание о том, что я - ваш давний кредитор, кузина.

– Ах, так это я должна платить старые долги?
– рассмеялась она.
– Да, вы, путешествуя, не теряли времени даром.

– Я предпочел бы не терять его в деревне, - сказал Старский и значительно посмотрел ей в глаза.

– Это будет зависеть от способа мести, - ответила панна Изабелла и опять покраснела.

– Их милость просят пана Вокульского, - сказал Миколай, появляясь в дверях.

Разговор оборвался. Вокульский захлопнул альбом, встал и, поклонившись панне Изабелле и Старскому, медленно пошел за слугой.

– Этот господин не понимает по-английски? Он не обиделся, что

мы с ним не разговаривали?
– спросил Старский.

– О нет!

– Тем лучше, мне почему-то показалось, что он не очень хорошо себя чуствовал в нашем обществе.

– Вот он и покинул его, - небрежно ответила панна Изабелла.

– Принеси мне из гостиной шляпу, - сказал Миколаю Вокульский, выйдя в соседнюю комнату.

Миколай взял шляпу и отнес ее к хозяину в спальню. В прихожей он услышал, как Вокульский, сжав голову обеими руками, прошептал: "Боже мой!"

Войдя к пану Томашу, Вокульский уже не застал врачей.

– Вообразите только, что за роковое стечение обстоятельств! воскликнул Ленцкий.
– Доктора запретили мне ехать в Париж и под угрозой смерти велели отправляться в деревню. Клянусь честью, не знаю, где укрыться от этой жары. Она и на вас действует, вы переменились в лице... Ужасно душная квартира, правда?

– Да, правда. Разрешите, сударь, отдать вам деньги, - сказал Вокульский, вынимая из кармана толстую пачку.

– Ага... верно...

– Здесь пять тысяч рублей, это проценты до половины января. Будьте добры проверить. А вот расписка.

Ленцкий несколько раз пересчитал кипу новых сторублевок и подписал документ. Затем, отложив перо, сказал:

– Хорошо, это одно дело. А теперь относительно долгов...

– Сумма в две-три тысячи рублей, которые вы должны ростовщикам, сегодня будет уплачена...

– Только уж извините, пан Станислав, я даром не соглашусь... Вы, пожалуйста, аккуратнейшим образом отсчитывайте себе соответствующие проценты...

– От ста двадцати до ста восьмидесяти рублей в год.

– Да, да...
– подтвердил пан Томаш.
– Ну, а если... а если, допустим, мне понадобится еще некоторая сумма, к кому мне у вас обратиться?

– Вторую половину процентов вы получите в январе.

– Это-то я знаю. Но видите ли, пан Станислав, если б мне вдруг понадобилась некоторая часть моего капитала... Не безвозмездно, конечно... я охотно заплачу проценты...

– Шесть.
– подсказал Вокульский.

– Да, шесть... или семь.

– Нет, сударь. Ваш капитал приносит тридцать три процента годовых, так что я не могу одалживать его из семи процентов...

– Хорошо. В таком случае, не лишайте себя моего капитала. Однако... понимаете... вдруг мне потребуется...

– Изъять свой капитал вы сможете хоть в середине января следующего года.

– Боже упаси! Я не стану его у вас забирать и через десять лет...

– Но я взял ваш капитал только на год...

– Как это? Почему?
– удивился пан Томаш, все шире раскрывая глаза.