Чтение онлайн

– Наверно, нет... Впрочем, не знаю, - улыбнулась панна Изабелла. Тетка говорит, что он по-прежнему красив...

– И по-прежнему в долгах... Но это не беда. У кого нынче нет долгов!

– А что бы ты сказала, Флора, если бы...

– Если бы ты вышла за него? Разумеется, поздравила бы вас обоих. Но что скажут барон, предводитель, Охоцкий, а главное... Вокульский?

Панна Изабелла порывисто поднялась.

– Позволь, дорогая, что это тебе вздумалось говорить об этом... Вокульском?

– Не мне вздумалось, - возразила

панна Флорентина, теребя оборку на корсаже, - я только хочу припомнить тебе, что ты говорила мне, еще в апреле, будто человек этот уже год преследует тебя взглядами, опутал тебя со всех сторон...

Панна Изабелла расхохоталась.

– Ах, помню! Мне действительно тогда так казалось... Но сейчас, узнав его короче, я вижу, что он не принадлежит к категории людей, которых следует бояться. Правда, он втихомолку боготворит меня, но точно так же он будет боготворить меня даже если... я выйду за... замуж. Обожателям такого сорта, как Вокульский, довольно взгляда, рукопожатия...

– Ты уверена?

– Совершенно. Видишь ли... я убедилась, что все эти его тайные подступы объясняются обыкновенным деловым расчетом. Отец дает ему в долг тридцать тысяч, и, кто знает, может быть, все его усилия были направлены именно к этой цели?

– А если нет?
– спросила панна Флорентина, продолжая теребить оборку корсажа.

– Флора! Перестань же!
– рассердилась панна Изабелла.
– Зачем непременно портить мне настроение?

– Ты сама говорила, что такие люди умеют терпеливо выжидать, опутывать сетями, рисковать всем и даже ломать...

– Но не Вокульский.

– Вспомни дуэль.

– Барон публично оскорбил его.

– А перед тобой извинился.

– Ах. Флора, пожалуйста, не мучай меня!
– вспылила панна Изабелла.
– Ты во что бы то ни стало хочешь превратить торгаша в демона, может быть потому, что... мы так много потеряли на продаже дома... и отец болен... и Старский вернулся...

Панна Флорентина сделала движение, словно желая сказать еще что-то, но сдержалась.

– Покойной ночи, Белла, - сказала она.
– Может быть, ты и права сейчас...
– И вышла.

Всю ночь панне Изабелле снился Старский в качестве мужа, Росси первого платонического любовника, Охоцкий - второго, а Вокульский поверенного в делах. Только в десять утра ее разбудила панна Флорентина и сообщила, что пришел Шпигельман еще с каким-то евреем.

– Шпигельман? Ах да! Я и забыла. Вели ему прийти попозже. Папа встал?

– Уже час назад. Я ему сказала о ростовщиках, но он просит тебя написать Вокульскому...

– О чем?

– Чтобы он был так любезен прийти к нам сегодня днем и уладить с ними расчеты.

– Правда, наши деньги у Вокульского. Но мне неудобно писать ему об этом. Напиши ты, Флора, от имени отца... Вот бумага на столике.

Панна Флорентина села писать требуемое письмо, а панна Изабелла тем временем стала одеваться. Сообщение о ростовщиках отрезвило ее, как струя холодной воды, а мысль о Вокульском

встревожила.

"Значит, мы в самом деле не можем обойтись без этого человека?
– думала она.
– Ну конечно, если он взял наши деньги, так должен оплачивать и наши долги..."

– Очень проси, - сказала она панне Флорентине, - чтобы он поскорей приехал... Если Старский застанет у нас этих мерзких евреев...

– Он с ними знаком еще лучше, чем мы, - заметила Флора.

– Все равно, это было бы ужасно. Ты не представляешь себе, каким тоном говорил со мною вчера этот... как его...

– Шпигельман, - подсказала панна Флорентина.
– О, это наглый еврей...

Она запечатала письмо и вышла в прихожую выпроводить ожидавших там ростовщиков. Панна Изабелла опустилась на колени перед алебастровой статуэткой богоматери, моля ее о том, чтобы посыльный застал Вокульского дома и чтобы Старский не встретился у них с евреями-ростовщиками.

Алебастровая богоматерь вняла ее мольбам, и через час, за завтраком, Миколай подал ей три письма.

Первое было от графини: она извещала, что сегодня от двух до трех часов дня к отцу придут доктора на консилиум, а также, что Казек Старений уезжает после обеда и любую минуту можно ждать его визита.

"Смотри же, дорогая Беллочка, - заканчивала письмо тетка, - действуй так, чтобы мальчик думал о тебе всю дорогу и в деревне, куда вы с отцом должны приехать через несколько дней. Я уже все устроила таким образом, чтобы он и в Варшаве не видел ни одной барышни и в поместье, кроме тебя, душенька, не встретит ни одной женщины, не считая его бабки-председательши да ее внучек, девиц малопривлекательных".

Панна Изабелла прикусила губку: ей не понравилась напористость тетки.

– Тетушка так покровительствует мне, - сказала она панне Флорентине, будто самой мне уже не на что надеяться... Не нравится мне это!

И образ прекрасного Казека Старского несколько померк в ее воображении.

Второе письмо было от Вокульского: он сообщал, что явится в час дня.

– Флора, в котором часу ты велела прийти ростовщикам?

– К часу.

– Слава богу! Только бы в эту пору не явился и Старский, - сказала панна Изабелла, беря третье письмо.
– Почерк как будто знакомый? От кого же это, Флора?

– Неужели не узнаешь?
– отвечала панна Флорентина, взглянув на адрес. От Кшешовской.

Панна Изабелла покраснела от гнева.

– Ах, правда!
– вскричала она, бросая конверт на стол.
– Пожалуйста, Флора, отошли ей письмо и надпиши сверху: "Не читано". И чего только хочет от нас эта мерзкая женщина!

– Можешь легко это узнать, - посоветовала панна Флорентина.

– Нет, нет... и нет! Не хочу я никаких писем от этой противной бабы... Наверное, опять какая-нибудь каверза, она ничем другим не занимается... Прошу тебя, Флора, сию же минуту отошли ей письмо... а впрочем, можешь прочесть... в последний раз принимаю ее каракули...