Ксв
Шрифт:
Вдруг, моего плеча коснулась мягкая рука подруги, и она тихо проговорила:
– Том, расскажи мне, что случилось? Что-то с Владом?
– Да, - выдохнула я, понимая, что его имя, произнесенное вслух, вызволило наружу часть моего ужаса, и я расплакалась. Подруга молчаливо поглаживала меня по руке, не решаясь далее задавать вопросы.
– Маш, набери, пожалуйста, еще раз его номер, - всхлипывая, попросила я, после продолжительного молчания.
– Боюсь, у меня духу не хватит еще раз услышать ответ на свой вопрос.
Машка погладила меня по спине и, потянувшись к моему телефону, нажала кнопку вызова. Я с надеждой вглядывалась
"Кто он мне, в сущности?" - размышляла я.
– "Просто парень. Ну, симпатичный, умный, обаятельный, немного саркастичный, сексуальный, в конце концов. И чего я с ним не переспала, спрашивается. Уверена, он очень хорош в постели. И о чем я только думаю! Возможно, его уже нет в живых. Возможно, тогда я видела его в последний раз в своей жизни. И что я ему сказала напоследок? Что-то про дурацкий наряд Снегурочки. И все же, почему я с ним не переспала? Так все, это надо прекращать. Еще ничего не известно. Может это просто сон. Это просто сон! Дурацкий сон. Соооон! СОН, я сказала!!! Ни черта не получается! И почему мне кажется, что это не просто сон?! И почему Алек не стал со мной разговаривать? И телефон он явно выключил после моего звонка. И как я теперь могу выяснить, что же произошло на самом деле?... Аня!"
Я вскочила на кровати так резко, что Машка даже подпрыгнула от неожиданности. Она по-прежнему сидела рядом со мной, и все это время молчаливо перебирала мои волосы.
– Сколько времени?
– хрипло спросила я.
– Шесть пятнадцать, - немедленно ответила она.
– Хорошо, пойду освежусь, - соскочила я с кровати и помчалась умываться.
Выяснив расписание занятий Гардинеров, я как часовой на посту замерла под дверью их аудитории. Институт был полупустой и в столь ранний час, мимо меня прошмыгнула лишь пара студентов с безумными глазами и головами, наполненными явно мыслями о вселенской несправедливости мира. Я задумчиво пролистывала конспекты с лекциями по философии, зачет по которой мне предстояло сдавать завтра во второй половине дня. Уходя из общежития, я кожей чувствовала направленные на меня глаза Машки, но я так и не нашла в себе силы выложить ей все как на духу, от начала и до конца. Большее, на что меня хватило, это сказать ей напоследок:
– Машунь, не сердись на меня. Я тебе потом все расскажу, ладно. Мне сейчас просто необходимо поговорить кое с кем другим, иначе я точно свихнусь от неизвестности.
Приближалось время начала занятий и, не смотря на появление в окружении меня ребят из группы, где числились Гардинеры, ни одного тех, кого я жаждала увидеть в тот момент так и не узрела. Чего я только не передумала за все это время, но за пару минут до начала занятий я, наконец, смирилась с эфемерностью моих надежд и, здраво рассудив, что раз меня отбрил Алек, то Аня скорее всего тоже постарается меня избегать, как можно дольше. И я побрела по направлению к своей аудитории.
"Можно считать, ты все таки получила ответ на свой вопрос! С чего им прятаться, если б все было в порядке?! Надежда глупое чувство!", - сердилась я на свою наивность и доверчивость, практически бегом спеша на свою пару.
Сюрприз, но рядом с аудиторией меня дожидалась одинокая фигура Гошки. Увидев его, я была готова снова разрыдаться, но вместо этого просто повисла у него на шее и закусила губу от отчаяния так, что
– Идем, - просто сказал он и потянул меня за руку внутрь.
Протаскав меня, подобно слону на веревочке по всем нашим занятиям, он неизменно что-то говорил, обращаясь ко мне, только я не сильно вникала, пытаясь понять, что мне делать дальше и как мне добыть интересующую меня информацию. Аня в институте так и не появилась и что делать дальше - я так и не решила. Мое настроение скользило как по синусоиде. Верх: "вернется, зацелую до смерти". Полчаса спустя - вниз: "вот пусть только вернется, я ему сама покажу, где раки зимуют!" Но одна мысль была неизменна - вернись!
К концу дня я осознала, что мой лучший друг на пару с Машкой все время пытаются внушить что-то важное. Из всего набора слов, издаваемых ими, я уловила только "хорошо" и "не расстраивайся". Сидя на подоконнике после последней на сегодня пары (на которой я каким-то чудом умудрилась получить еще и зачет) и безучастно глядя перед собой, воображала в своей голове картины одна ужаснее другой. Идти домой я не хотела, и отсутствие мало-мальски приемлемого решения проблемы, выводило меня из себя.
Донесшаяся до моего сознания стандартная фраза "все будет хорошо" внезапно, переполнила чашу моего терпения и я поняла, что сейчас банально заору. И не на кого-нибудь, а на Машку. Я уже было открыла рот и, набрав побольше воздуха в легкие, собралась вылить хоть каплю своего беспокойства и безумного волнения, выразив все это в оглушительном крике, как мои глаза уперлись в до боли знакомый, внимательный взгляд. Я немедленно выдохнула, так как будто меня со всей мочи ударили в солнечное сплетение и, соскочив с подоконника, в два прыжка преодолела разделявшее нас расстояние и буквально запрыгнула в его распахнутые объятия. Он даже покачнулся под моим весом, но устоял. Зарывшись носом в его шею, я вдыхала такой знакомый мне запах, его запах. Мгновением спустя, когда мое сознание догнала запоздалая мысль, что это все происходит в реальности, а не в моем воспаленном мозгу, безо всякого предупреждения и гораздо раньше, чем я смогла бы подумать о разумности своего поступка, я залепила ему пощечину.
– Ты..., - прошипела я.
– Я тебя ненавижу!
Вся боль и злость за причиненные мне неизвестностью муки, сконцентрировались в моей правой руке, и я уже было занесла ее для очередного удара. Но на полпути к цели, я была захвачена в стальные тиски, сжавшие мои запястья подобно струбцине и не без труда (к моему вящему удовлетворению) заведшие мои руки за спину.
– Что происходит?
– холодно поинтересовался Влад.
Я сердито посмотрела в его потемневшие глаза и, безуспешно дернувшись в его стальном обхвате, зарычала.
– Ты... ты... почему... я... не-на-ви-жу..., - только и смогла выдавить я, потому как на смену злости, пришло отчаяние, и я разрыдалась.
Сколько прошло времени, пока я стояла вот так, уткнувшись в его грудь - мгновение, а может вечность, я бы не смогла сказать с полной уверенностью. Я чувствовала, как адреналин совсем недавно заставлявший бурлить мою кровь, уходит и его место занимает безмерная усталость. У меня подогнулись ноги, и если бы не пара сильных рук, немедленно не подхвативших меня за талию, я бы, скорее всего, рухнула на пол. Голова гудела, как колокол после набата.