Чтение онлайн

Теперь мне стало жарко.

– Ладь, - все же робко, чуть охрипшим голосом произнесла я.
– Ты...

– Все в порядке, любимая. Думай о том, что нас ждет впереди. Оставь прошлое позади. Оно того не стоит.

– Но, Ладь, я чувствую - тебе все еще больно. Ты не простил его и не простишь. Бегство - это не выход.

– Я не бегу.

– Нет бежишь. Даже твои родные это видят.

– Идем, нас ждут, - прохладно произнес он, явно не желая продолжать разговор.

– Ладь...

– Нет, - его голос дрогнул и чуть тише добавил, - прости.

От отчаяния я прикусила губу.

–

Хочешь мне помочь, - я с надеждой попыталась заглянуть ему в лицо, - просто будь рядом и все. Больше ничего.

– Я то, рядом, но вот ты все время удаляешься и при любой удобной для тебя возможности, сбегаешь в свою нору. Я принимаю тебя таким, какой ты есть, почему ты не можешь принять меня?

– Нет не принимаешь, в этом то и проблема, - печально заметил он.
– Ты не можешь смириться с тем, что я таков как есть. Ты все время ждешь подвоха с моей стороны, все еще не веришь, в то, что я действительно люблю тебя. Хотя мне казалось, что я доказал это всеми доступными мне способами. Ты не можешь смириться, даже с тем, что ты такая же как мы. Да, в нас живет часть убийц, но без крови жертв, все равно не обходился ни один период мировой истории и такова уж судьба, что именно нам суждено было стать палачами. Смерть, реальная смерть для тебя все еще лишь что-то невозможное, то что с тобой и в твоем мире не случается никогда. Но к несчастью, она наша если не постоянная спутница, то, по меньшей мере, частая гостья. Ты не смола принять ее как часть этой жизни, потому видимо и не смогла принять меня как часть ее.

Он говорил запальчиво и слова буквально водопадом изливались из него. Я вслушивалась в каждое его слово и осознавала, что, наверное, он прав и меня волной накрыло чувство стыда и недовольства собой. Но последняя фраза меня насторожила.

– Подожди-ка, что значит - "не смогла принять ее как часть этой жизни"? Когда это "я не смогла"?

Я тут же почувствовала, как напряглись его руки, все еще обхватывающие меня за плечи.

– Владь, поясни, - мне совершенно не понравилась его реакция, и я попыталась высвободиться и заглянуть ему в лицо.
– Что значит, не смогла?

Ветер холодил спину и руки, минуту назад гревшиеся в его объятиях, но настоящий ледяной вихрь бушевал у меня в груди, стоило мне увидеть его лицо.

– Владь..., - без особой надежды позвала я.

– Прости, - еле слышно вымолвил он.
– Ты этого не помнишь.

– Что? Что... я не помню?

Он отвел глаза.

– Прости, но я не мог поступить иначе. Ты была слишком напугана. Этот выход казался наиболее безболезненным и простым. Ты все забыла. Жаль, но чувства твои мне не подвластны. И, к сожалению, у них тоже есть память.

Я зябко поежилась и, обхватив себя руками за плечи, отступила от него на шаг.

– Когда?
– дрожащим голосом спросила я.

– Чуть меньше месяца назад. После твоего экзамена по прикладной математике.

Он по-прежнему не смотрел на меня. Я судорожно вдохнула и, нашарив рукой ручку балконной двери, вернулась обратно в комнату. Прикрыв глаза, я села в уютное кресло, расположенное прямо у стола и сжала руки в кулаки. Как я не старалась, память вновь и вновь подводила меня. Я совершенно не помнила тот день, точнее вечер. Я могла назвать вопросы

билета того экзамена, но вот кусок дня с того момента, как я запихала счастливая и довольная зачетку себе в сумку и до момента как я проснулась не менее счастливая в его объятиях я вспомнить не могла.

Порыв ветра и я почувствовала как он замер у меня за спиной.

– Что там было?

– Том, не надо, - голос почти умолял.

– Что?
– с силой произнесла я.

– Я... я убил человека.

Я с усилием сжала челюсти, так что зубы хрустнули.

– И все?

– Тебе этого мало?!
– неподдельное удивление.

– Да, - твердо ответила я и, помолчав, добавила, - сейчас, да!

– Тома...

– Хватит, - стукнула я кулаком по столу.
– Я устала. Отвези меня домой и сам извинись перед родней.

Встав на не слишком хотящие слушаться меня ноги, я проследовала в прихожую и молча оделась. Спустившись вниз, я дрожащими пальцами вынула из сумки леденец и положила в рот. Больше занять себя было нечем, Влад все еще не показался, потому я медленно побрела к выходу со двора. Уже на улице, в квартале от дома родни Влада, меня нагнал звук визга тормозов и как следствие возмущенный сигнал автомобильного клаксона. Не обращая внимания на снег и яростное лицо водителя, стоящего следом за ним, Влад в одном тонком свитере вышел из машины, бросив ее посреди улицы, и силой затолкал меня в нее. Впрочем, на тот момент сопротивляться у меня сил уже не было.

– Тома...

– В общагу, - коротко бросила я и отвернулась к окну.

Поднявшись на верх в нашу с Машкой комнату, я с силой захлопнула у него перед носом дверь и тут же прижавшись к ней спиной, сползла на пол. Слезы остановить я даже не пыталась. Дежа вю.

Через три дня, когда, наконец, закончились мои самые запоминающиеся в жизни каникулы, я наконец, увидела его. Издалека, в коридоре. Он подошел и нежно поцеловал меня в лоб. Я отстранилась.

– Мы можем все же поговорить?
– вместо приветствия произнес он.

В груди привычно кольнуло.

– Хорошо, - вяло отозвалась я.
– О чем?

– Тома, пожалуйста. Даже я заслуживаю шанса на исправление.

– Ты обещал больше не врать!
– прошипела я.

– Это для твоего же блага.

Я нервно расхохоталась и он подтолкнул меня к окну.

– Пожалуйста, приходи сегодня после занятий. Пожалуйста, - он умоляюще посмотрел мне в глаза и я как обычно дрогнула.

– Хорошо, - нехотя произнесла я.

– Хорошо... и... все?
– неверующе спросил он.

– А надо что-то еще?
– тут же отреагировала я.

– Нет, - тут же ретировался он.
– До вечера, родная.

Он поцеловал меня в губы и я непроизвольно вздрогнула. Надо же, уже отвыкла. На меня с немым укором смотрела Машка, наблюдавшая все это издалека. Почему-то именно этот ее взгляд всколыхнул все распиханные за последние дни по темным закоулкам души чувства и эмоции. Мне стало даже немного стыдно, но я быстро подавила в себе этот благородный порыв и поплелась, под пристальным взглядом подруги на пару. С ней на эту тему я тоже не говорила и потому знала, что ее осуждение вызвано не только "жестоким" отношением в Владу.