Крыса
Шрифт:
— Я, в общем, тоже этого не хочу. Просто мне придётся варить два зелья разом, а это сложно, знаешь ли. Но мне нужны оба — и нужно сварить их быстро.
Вивьенн понесла меня к стальному столу, покрытому особым лаком: магически инертным, стойким к кислотам и щелочам; болтать она продолжила, от волнения, вероятно.
— Зелье Гаспера простое, его применяют для профилактики простуды, подходит и людям, и животным. Ты вроде не заболела, но на будущее не помешает, да и надо будет что-то предъявить мэтру Сулэ на выходе. А вот второе… Второе зелье посложнее, и права на ошибку у меня нет. Вряд ли у меня получится подобраться к Лорентину достаточно близко, чтобы подлить ему аморею, больше одного раза.
Что-о-о-о?! Аморея?! Я, кажется, считала, что Вивьенн не полная дура? Беру свои слова назад. Или нет?
Глава 15
Я сидела неподвижно, как статуэтка, пока Вивьенн готовила ингредиенты для обоих зелий. Измельчала корни ятрышника и болотного аира, отвешивала листья калины и берёзовые почки — отдельно для амореи и Гаспера, растирала любку пушистую, обнюхивала подозрительно шишки хмеля, а потом разносила травы по разным концам стола. Действовала она вполне умело, видно, дома неплохо обучили основам. Уж зелье Гаспера-то — одно из первых, которым обучают юных травников и магов — приготовить должна без труда. Подготовив травы, ведьма проверила наличие и количество, потом полезла в отдельно стоящий шкафчик, где, видимо, были более редкие ингредиенты. Порошок мандрагоры (Вивьенн взяла буквально скрупулу), золотой корень — тоненький и хрупкий сушёный корешок, от которого ведьма отломила хвостик длиной с ноготь мизинца. Флакончик с драгоценным розовым маслом Вивьенн даже открывать не стала, просто поставила к набору для амореи.
— Вот что б им указать, от какой розы масло, — проворчала ведьма. — Буду надеяться, что как обычно, от красной. И лепестки ещё добавлю для надёжности.
Добавит? Для надёжности? Я не заверещала только усилием воли. Кто ж изменяет рецептуру зелий вот так, по желанию левой пятки?! Со мной бывает, когда я варю знакомое зелье и чувствую, что надо заменить или добавить что-то. Вот всем телом ощущаю; то ли запах не тот, то ли цвет, то ли густота не та под ложкой-мешалкой… Но я всегда советуюсь с магистром Берзэ и без её одобрения никаких опытов не провожу, хоть пока и не было осечек. Но вот так, даже не по ощущению «необходимо», а просто потому что потому?
Вивьенн зажгла горелку возле окна, поставила на неё небольшой котелок с водой, а на разделочный стол рядом со мной — двое песочных часов, на пять и на двадцать минут. Ещё раз проверила ингредиенты по памяти, проговаривая название, количество и обработку каждого. Всё было на месте. И что же, я буду вот так смотреть, как капризная наглая девка портит жизнь приличному мужчине? Ну, по крайней мере, на вид Лорентин Эдор показался мне вполне приличным. А что я могу, спрашивается? А… а ведь хозяйка мне ничего не запрещала напрямую! Как она сказала? «Лучше бы тебе»? А вот я уверена, что лучше бы ей не подливать всякую магическую гадость Ловчему. Обычно за аморею платят немалый штраф в казну, ещё оплачивают снятие приворота и компенсацию пострадавшему, но любое магическое воздействие на Ловчего во время охоты уже подпадает под Уложение о государственных преступлениях. Значит, надо их спасать, обоих! И мессеру Армуа, и мессера Эдора! Но как?
— А теперь, — нервно заявила моя хозяйка, — будь очень, очень осторожна!
Она взяла хрустальную чашу, убедилась в её чистоте и начала приготовления. В чашу отправились измельченный корень ятрышника, пушистые семена любки, порошок барвинка, растёртые берёзовые почки, листья калины и хмель. А потом Вивьенн начала читать заклинание… Да нет, обычный деревенский наговор вроде «чтоб добрый молодец к красной девице присох»! И это — ужасная запрещённая аморея? Всё так просто? Пока Вивьенн говорила, она по капле лила в чашу родниковую воду и щедро вливала собственную магию. Глаза ведьмы сияли, магия хлестала через край. Закончив наговор, хозяйка отставила бутыль с водой и взялась за иглу. Капнула собственную кровь на травы, вырвала волос из причёски, открыла было рот — и тут зашипела вода, убегающая из позабытого котелка. Вивьенн зашипела в ответ и бросилась к горелке. И вот тут меня осенило: надо испортить аморею! Но времени у меня — считанные секунды. Как? Убрать какой-то ингредиент я не смогу, ведьма заметит, а вот добавить
Вивьенн, стоя ко мне спиной и тихо ругаясь, убавила нагрев, всыпала подготовленное сырье в кипяток и помешивала зелье, вливая в него магию тоненькой струйкой и читая вслух детский стишок. Так ученики-зельевары засекают небольшой промежуток времени, когда особая точность не требуется.
— На лугу цветут ромашки… — напевно проговаривала Вивьенн, а я яростно зачесалась, раздирая до крови нежную шкурку, пытаясь вырвать шерстинки. Как же больно-о-о! И не пискнешь.
— Лепесток, другой и третий…
На стол упал белый крысиный волосок с капелькой моей крови, я подхватила его передней лапой и кинулась к хрустальной чаше. Бросила шерстинку внутрь и на миг задержалась, глядя, как алая капля растворяется в воде. Всё! Аморея испорчена! Зелье должно внушать страсть к одному или одной, но не к девушке и крысе одновременно, так что или не подействует на Ловчего вообще, или гораздо слабее. Я шустро вернулась на место и села, как раньше. Даже легла, подобрав лапки и свесив хвост со столешницы, спрятав его от хозяйкиного взгляда. Вовремя!
— Светлый день на всей земле! — закончила стишок Вивьенн и сняла отвар с горелки. — Пусть настаивается. Теперь к главному!
Девушка накрыла котелок деревянной крышкой, выставила часы-двадцатиминутку и вернулась к приготовлению амореи.
— Так, на чём я… А! Розы и вторая часть, — ведьма кивнула самой себе и взялась за флакон с розовым маслом. Семь капель масла и двенадцать лепестков красной розы отправились в чашу, к прочим травам, под мелодичный напев очередного наговора, с ними текла струйка магии, а после Вивьенн добавила ещё стебель девясила и принялась размешивать содержимое чаши палочкой из железного дерева. Травы на глазах растворялись в обычной воде, и та приобретала цвет… такой мшисто-зелёный. Ой. Простой деревенский наговор, я думала? Ну, он простой, конечно, но использованные травы и сами по себе сильны, а в таком сочетании… Где?! Где эта идиотка добыла рецепт амореи? У какой-нибудь деревенской бабки, которой наплевать на запреты, потому что приворотные от века делали, и не молодым глупым законникам в это лезть? Вивьенн пела свои заклинания, а мне хотелось закрыть глаза лапами и побиться головой об стол. Допустим, готовая аморея не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха (но это я ещё проверю, если будет возможность). Допустим, ведьма ухитрится незаметно подлить зелье и приворожить Эдора. Но ведь двое других Ловчих не смогут этого не заметить: по изменившемуся поведению товарища, по тем мелочам, которые всплывают только при близком общении…
Вивьенн восторженно ахнула, я вздрогнула. Отвлекшись на собственные мысли, я упустила момент, когда зелье в чаше изменилось невероятно. Вместо полной чаши невнятной буро-зелёной смеси в хрустале живыми серебристыми и розовыми искрами мерцала она, аморея. Ложки две на донышке, не больше. И не спрашивайте, куда делось всё остальное, это же магия! Всё-таки полностью испортить аморею у меня не получилось, остаётся только надеяться, что моя подброшенная шерсть смягчит, размоет её действие.
— Получилось, — выдохнула ведьма. — Аморея… Теперь ты будешь моим, Лорентин!
Вивьенн поспешно перелила драгоценное зелье в маленький фиал с хорошо притёртой пробкой и убрала в мешочек-кошелёк, который спрятала в карман формы. Потом процедила отстоявшееся зелье Гаспера, налила в бутылочку тёмного стекла, заткнула пробкой. Тщательно убрала за собой, отмыв посуду и стол, насухо вытерев посуду, чтобы ни одна крупинка, ни одна травинка не навели следующего посетителя лаборатории на ненужные размышления. Вроде не дура… Но что ж ты такая дура-то, Вивьенн?!
Внизу нас ожидал мэтр Сувэ. Протянул мне сахарное печенье с сушёной клюквой, тонкое, хрустящее. Проверил зелье Гаспера, сваренное Вивьенн, (по её же собственной просьбе проверил! вот лисица!) одобрил. Разумеется, флакончик с амореей ведьма ему не предъявила. Они поболтали немного о средствах от простуды и обсудили эффективность ароматерапии, пока я расправлялась с угощеньем, а потом Сувэ погладил меня по холке и весьма доброжелательно распрощался с моей хозяйкой. Всё-таки мессера Армуа может быть милой и любезной, когда захочет; а сейчас ей было выгодно выглядеть {очень} милой.