Крылья
Шрифт:
Но мальчик не замечает, какой эффект произвели на меня его поступок и слова, бодро спешит к двери и уже через секунду покидает дом.
Выдыхаю, толькo когда щелкает дверной замок. Отставляю чашку с дымящимся кофе и опускаю лоб на руки.
Если Гай однажды узнает, кто именно снес своим выстрелом голову его матери, это будет катастрофой…
***
Вожу я резко и быстро. Все охранники, которыми пытался наградить меня Рикардо (дядюшка Лаки, по совместительству великий и ужасный бывший президент Лондора, ныне – не менее пугающий
Мой флайер с ревом идет на снижение на посадочную площадку возле ЛЛА, заставив зазевавшихся абитуриентов кинуться врассыпную. А чего они хотели? Вся площадка вдоль и поперек утыкана знаками, на которых черным по белому, вернее, белым по красному написано, что за ограждение заходить не рекомендуется из-за посадки транспортных средств.
Глушу двигатель и выбираюсь наружу. Будущие новобранцы, так и не отошедшие на достаточное расстояние, глядят на меня, поразевав рты. Будь прокляты СМИ, сделавшие из меня публичное лицо. Мне теперь даже нет необходимости представляться – Миранду Морган знают все.
Дарю сбившейся в группку молодежи в неприятно бежевой форме абитуриентов устрашающую (как надеюсь) улыбку и быстро поднимаюсь по ступеням крыльца Академии. Знаю, что мою спину сверлят десятки взглядов. Не оборачиваюсь. Ни к чему это.
С Лаки и его девушкой сталкиваюсь почти сразу – прямо в холле. Дилайла сегодня тоже в бежевом. Непривычно, и ей совершенно не идет. Цвет формы делает ее кожу визуально бледнее. Или нет? Не боится же она экзаменов, в самом-то деле?
Ди уже поступала в ЛЛА, в прошлом году. Тогда ещё график был другой, и будущих студентов определяли летом, а не как сейчас – в начале учебного года. Дилайла растерялась и с треском провалилась, после чего год отработала моим личным секретарем. И вот пришла попытать удачу во второй раз. Хотя об удаче тут не может идти и речи. Я лично натаскивала ее в пилотировании. Ди и раньше была сильна в теории, но, если и в этом году завалит практику, задушу собственными руками.
Естественно, вслух ничего подобного не говорю – девочка и так трясется.
– Не дрейфь, - провожу ладонью по ее плечу, пробегая мимo.
К лицу Дилайлы приливает кровь. Сколько можно меня смущаться? Было особенно забавно наблюдать за ней, когда мы как-то столкнулись с утра в дверях комнаты Лаки. Даже не знала, что можно так краснеть.
Вроде бы от моих слов девушка приободряется. Я же оборачиваюсь и, улучив момент, когда она смотрит в противоположную от меня сторону, указываю Лаки на нее глазами и провожу пальцем поперек горла. ?н ухмыляется и уверенно качает головой: сдаст.
Тоже усмехаюсь и ухожу на кафедру.
***
– Еще раз повтори, - требую хмуро.
Другой бы смутился от моего резкого тона – за годы в Академии я натренировала устрашающий голос на двенадцать по десятибалльной шкале, - но Оливер Нолан не все, он тoже член Совета ЛЛА, причем занимает свое место лет на десять дольше меня. Я – ближе к студентам, он – к административным вопросам.
– Ты меня
Специально наняла эту девчонку ещё летом. Пусть Дилайла понимает, что отходных путей нет, она должна в этом году поступить.
– Слышала, - киваю. Чувствую прилив раздражения.
– Но я в эти игры не играю.
А я-то ещё подумала, с чего бы Оливеру приходить ко мне на личную беседу, кoгда все члены Совета в любом случае встретятся вечером, чтобы обсудить первый экзамен…
– Рикардо одобрил, – настаивает мой беспринципный коллега.
Фыркаю. Тоже мне, напугал. Мы с Рикардо, считай, одна семья. Не мне его бояться.
– И сам господин президент…
Кривлю губы. Еще бы Фрэнк не одобрил, если эта дурацкая идея пришлась по вкусу ?икардо. Всем известно, что нынешний президент – всего лишь послушная игрушка в руках Рикардо Тайлера, пока того не изберут на новый срок.
Молчу, а Оливер продолжает настаивать:
– Морган, это в интересах Академии. Мы получим дополнительное финансирование и, ни много ни мало, благодарность самой Ассоциации Пилотов.
АП? Этих бюрократов? Пусть оставят себе свою благодарность. Могу даже вернуть им все мои «Крылья». У меня их четыре. Валяются где-то в ящике.
– Ну, чего ты упираешься? – Оливер решает зайти с другой стороны. – Ты же его ещё не видела.
Барабаню пальцами по столешнице. Плевать я хотела на АП, но бюрократия, как известно, правит Вселенной. Если они отзовут лицензию, ЛЛА конец…
– Полагаю, ещё увижу, - отвечаю мрачно, понимая, что этот бой мне не выиграть и придется отступить. Откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди.
– Ладно, давай подробности, - прошу, но всем своим видом показываю несогласие с происходящим.
Уголок губ Оливера ползет вверх, но тут же выпрямляется, чтобы закрепить победу, а не разозлить меня ещё больше. Он отставляет кофе, поудобнее усаживается в кресле, закидывает ногу на ногу и переплетает свои тонкие, чересчур длинные пальцы на колене.
– Сержант Джейсон Риган, – начинает рассказывать.
– Двадцать восемь лет.
– Двадцать восемь, – повтoряю обреченно.
Да, уставом ЛЛА стать студентом не запрещено даже девяностолетнему дедушке, но, как показывает практика, те, кто попали сюда после двадцати пяти лет, уже никогда не станут первоклассными пилотами. Слишком поздно, сложившиеся стереотипы в их головах уже не изжить. Так что в нашем случае двадцать восемь – все равно что те самые девяносто.
– Двадцать восемь, – повторяет Нолан с нажимом, демонстрируя неудовольствие от того, что его перебили.
Закатываю глаза и изображаю, что закрываю рот на невидимую молнию.
Оливер хмурится, но продолжает:
– Десять лет в Галактической полиции.
Еще приятнее.
Снова не сдерживаюсь:
– Десять лет службы – и всего лишь сержант?
– где-где, а в полиции по карьерной лестнице поднимаются быстро.
На этот раз обходимся без ненужной пантомимы.
– Уже готов приказ о его повышении до лейтенанта. Сразу после прохождения обучения у нас.