Чтение онлайн

– Ну, не знаю, Гэл, неужели ты и впрямь опасаешься…

– Да, опасаюсь, – перебил Эдгартон. – А значит, и ты тоже. Синглтон должна быть готова к любым неожиданностям.

– Хорошо, – ответил Мардер.

– И не забывай, Джон, – произнес Эдгартон. – Провалишь дело – пеняй на себя. С этими словами он дал отбой.

Выйдя из здания администрации, Дженнифер уселась в свою машину, куда более встревоженная, чем была готова признаться самой себе. Возникало впечатление, что ее не собираются пускать к президенту. Дженнифер

начинала бояться – у нее появилось такое предчувствие, – что от имени «Нортона» выступит Кейси Синглтон.

Это грозило в корне изменить эмоциональный настрой репортажа. Зрители жаждут увидеть тучных невежественных промышленников, которых настигла справедливая кара. Интеллигентная, внимательная, миловидная женщина не годится на такую роль. Неужели Мардер и Синглтон настолько хитры, что понимают это?

И, разумеется, Марти не преминет потрепать ей нервы.

В этом тоже не было ничего хорошего.

Стоило Дженнифер представить их вместе, и ее пронзала нервная дрожь. Синглтон – умная, привлекательная, открытая женщина, а Марти готов охаять даже многодетную мать и ее яблочный пирог. Его невозможно остановить. Он вцепится бедняжке в горло.

К тому же Дженнифер начинала тревожить слабость самого сюжета. Когда она брала интервью у Баркера, тот говорил столь убедительно, что в ее душе поднялось ликование. Но если эти директивы действительно существуют, значит, компания твердо стоит на ногах. Еще ее беспокоила репутация Баркера. Если у ФАВП есть против него компрометирующие сведения, на Баркера нельзя полагаться. «Ньюслайн» попадет впросак, пустив его в эфир.

Репортер, Джек как-бишь-его-там, оставил у Дженнифер одно лишь чувство разочарования. Он плохо держался перед камерой, его материалу не хватало остроты. В конце концов, кому какое дело до наркотиков в заводском цеху? Все американские компании сталкиваются с этой проблемой. Тут нет ничего нового. Даже если рабочие принимают наркотики, это еще не значит, что самолет ненадежен, а Дженнифер стремилась доказать именно это. Ей нужны живые убедительные кадры, подтверждающие, что N-22 – летающий гроб.

Таких кадров у нее не было.

До сих пор Дженнифер располагала записью «Си-Эн-Эн», уже потерявшей новизну, и кадрами о взрыве турбины в Майами, которые вряд ли можно было назвать впечатляющими. Из-под крыла валит дым.

Мелочь, ничего интересного.

И, что хуже всего, компания намерена опубликовать предварительные данные, которые опровергнут утверждения Баркера…

Зазвонил сотовый телефон.

– Что скажешь? – послышался в трубке голос Шенка.

– Здравствуй, Дик, – отозвалась Дженнифер.

– Итак, какие у нас успехи? – осведомился Шенк. – В эту минуту у меня перед глазами расписание. Марти закончит с Биллом Гейтсом через два часа.

«Давай оставим это, – хотела сказать Дженнифер. – Сюжет разваливается на части, концы не сходятся с концами, и было бы глупо надеяться, что я сумею поправить положение за двое суток».

– Дженнифер? Присылать к тебе Марти или не стоит?

Дженнифер не нашла в себе сил сказать «нет». Она не могла сознаться в своей ошибке. Если она сейчас откажется снимать репортаж, Шенк ее убьет. Слова, в которые она облекла свое предложение, холодная уверенность, с которой она покидала его кабинет, –

все это подстегивало ее, не давало опустить руки. На вопрос Шенка существовал лишь один ответ.

– Да, Дик. Присылай.

– Ты успеешь к субботе?

– Да, Дик.

– Надеюсь, это не будет репортаж о ржавых железках?

– Нет, Дик.

– Я бы не хотел, чтобы передача вылилась в жалкую пародию на «Шестьдесят минут». Не вздумай сделать репортаж о дефектных деталях.

– Все в порядке, Дик.

– Не слышу уверенности в твоем голосе.

– Я уверена, Дик. Просто устала.

– Хорошо. Марти вылетает из Сиэтла в четыре. К восьми он приедет в отель. Подготовь к его приезду расписание и отправь мне домой копию по факсу.

– Ладно, Дик.

– Прижми им хвосты, крошка, – сказал Шенк и положил трубку.

Дженнифер сложила аппарат и вздохнула.

Она повернула ключ в замке зажигания и включила заднюю скорость.

Кейси увидела машину Мэлоун, которая пятилась по автостоянке. Мэлоун ездила на черном «Лексусе» – таком же, как у Дика. Кейси порадовалась тому, что Мэлоун ее не видит. Ей о многом надо было подумать.

Она продолжала гадать, что на уме у Мардера. Он устроил истерику перед журналисткой, сказал ей, что предкрылки не виноваты, и велел дожидаться предварительных результатов расследования. Как у него повернулся язык? Мардер всегда отличался безудержной бравадой, но на сей раз он дал маху. На взгляд Кейси, его выходка не сулила ничего, кроме неприятностей для компании и самого Мардера.

А Мардер был не из тех, кто действует себе во вред.

Несколько минут Норма слушала Кейси, не перебивая.

Наконец она произнесла:

– Так в чем вопрос?

– Кажется, Мардер хочет, чтобы я выступила от имени «Нортона».

– Это обычная мера предосторожности, – ответила Норма. – Большие шишки предпочитают прятаться в ветвях. Эдгартон нипочем не пойдет на контакт с журналистами. И Мардер тоже. Ты осуществляешь связь между прессой и ГРП. Вдобавок ты – вице-президент компании. Эти сведения пойдут внизу экрана бегущей строкой.

Кейси промолчала.

Норма посмотрела на нее.

– Так в чем вопрос? – повторила она.

– Мардер сообщил журналистке, что инцидент с Пятьсот сорок пятым не имеет ничего общего с предкрылками. Еще он сказал, что завтра будет опубликован предварительный отчет о расследовании.

– Хм-мм…

– Но это не правда.

– Хм-мм…

– Зачем это Мардеру? – спросила Кейси. – Зачем он подставляет меня?

– Спасает свою шкуру, – ответила Норма. – Вероятно, пытается скрыть некие обстоятельства, о которых он знает, а ты – нет.

– Какие обстоятельства?

Норма покачала головой:

– Могу лишь догадываться, что речь идет о дефекте в конструкции самолета. Мардер возглавлял разработку N-22. Он знает об этой машине больше, чем кто-либо в компании. Вероятно, существует какой-то нюанс, который он хочет сохранить в тайне.

– И поэтому высосал причину аварии из пальца?

– Могу лишь догадываться.

– А я должна таскать за него каштаны?

– Похоже на то.

Кейси помолчала.

– Что же мне делать? – спросила она.