Чтение онлайн

Хлопнув отца по плечу, я направляюсь к выходу.

Papi, схватив моё запястье, прижал меня к своей груди. Укрыв в своих огромных руках, мужчина подарил мне одно из своих знаменитых объятий, в конце поцеловав меня в макушку.

— Говорил ли я тебе в последнее время, насколько чертовски горжусь тобой, ребёнок?

Подняв взгляд на самого сильного мужчину, которого я когда-либо знала, я поджимаю губы.

— Нет.

— Ну, теперь я сделал это. Несмотря на все изменения в твоей жизни, ты взяла на себя заботу о зале, стала сильнее

физически и духом. Это дерьмо слишком жестоко. Но ты справилась. Я чертовски горжусь тобой, дочь.

На моём лице расцвела искренняя улыбка. Подмигнув рapi, я подбегаю к столу. Уже выйдя за дверь, спускаясь к тротуару, я внезапно осознала, что даже не попыталась найти взглядом Круза. Остановившись, я, чёрт возьми, уже почти повернулась, чтобы подмигнуть и ему, но в последний момент передумала. Papi был чертовски серьёзен, когда говорил вовремя внести залог в банк. Я много раз настаивала на том, чтобы перейти на онлайн-оплату услуг, но поговорка «невозможно научить старого пса новым трюкам» уж очень хорошо подходит к описанию моих попыток приобщить его к этому.

За минуту до закрытия, я открыла двери банка. Увидев недовольную мину на лицах служащих, посылающих уничижительные взгляды в мою сторону, у меня едва получилось сдержать рвущийся изнутри танец победителя. Никогда не понимала тех, кто сбегает с работы, едва стрелки часов отметят окончание рабочего дня — почему бы просто не найти работу, которой ты бы наслаждался, и делать её хорошо? Неспешно направляюсь к кассе. Ага, в их глазах едва ли это добавило мне бонусные баллы.

Едва я переступила порог, как двери за мной захлопнулись.

— Мудаки, — бормочу я, сворачивая квитанцию рapi, спрятав её в свою сумку.

Старая знакомая вывеска привлекла моё внимание. Любимый магазин аbuela[45]. Единственный в котором она делала покупки. Женщина посещала его каждую среду — по одному и тому же грёбаному списку. Прежде чем успеваю осознать собственные действия, я, перейдя улицу, открываю двери.

— Dios Mio [46]. Лейла, это в самом деле ты?

Выйдя из-за прилавка, Мария повторяет свой вопрос по-испански.

— Да.

Улыбнувшись, я делаю шаг навстречу её объятьям.

— О, милый ребёнок. Как ты? — Спрашивает женщина на испанском.

— Я в порядке. Действительно в порядке. — Мне нужно сказать это, прежде чем вся смелость сойдёт на нет. — Yo quiero hacer tamales como mi abuela [47].

— S'i. S'i [48]

Мария скрывается между рядами быстрее, чем я успеваю произнести ещё хотя бы слово. Её глаза загорелись, когда я попросила помочь мне собрать продукты для тамале, который готовила аbuela. Быстро перечисляя всё на испанском, она напоминает мне не забыть последовательность процессов. Женщине удалось наполнить корзинку менее, чем за пять минут.

— Запишу на счёт твоего papi.

Пересмотрев все продукты, Мария записывает их в свой потрёпанный блокнот. После, обойдя прилавок, женщина хватает мои ладошки, и, наклонив голову,

молится за меня на испанском — её голос звучит нежно и с благоговением. Несмотря на всю свою хрупкость и почтенный возраст, она сильная и строгая. В ней больше силы, чем в ком-либо ещё. В уголках моих глаз скапливаются слёзы. Я едва сдерживаю их, бормоча последние строки молитвы.

Я пересекла улицу, в то время как на моих запястьях болтались четыре полиэтиленовых пакета. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг меня, мысленно я растворилась в волшебном моменте в магазине Марии. Запнувшись кроссовками о край бордюра, я резко подаюсь вперёд. Мне удаётся восстановить равновесие до того, как я успела набить рот асфальтом.

— Чёрт побери, это было близко, — шепчу себе под нос.

— Ага, было.

Одновременно с раздавшимся надо мной низким голосом, сильная рука хватает меня повыше локтя, утаскивая в переулок.

— Хэй, — выкрикнула я.

Неизвестный не остановился. Пакеты с продуктами, свисая с запястий, лишили меня возможности нанести удар нападавшему. Человек лишь ускоряется. Я падаю на колени, чувствуя через тонкую ткань штанов для йоги грубую и шероховатую поверхность асфальта. Я задыхаюсь от боли, прострелившей мой позвоночник.

И только человек останавливается — моё тело падает на грязную землю. Приподнявшись, я пытаюсь осмотреться и сориентироваться. Руки запутались в куче пакетов. Я отбрасываю упавшие на лицо пряди волос. Подняв взгляд, я вижу перед собой Эша. Кровь застыла в венах. Меня пронзает страх.

Когда мы были вместе, Эш никогда не позволял себе поднять на меня руку. Наклонившись и схватив меня за перед толстовки, он дёргает меня вверх.

Он не чувствует сожаления. Каждое его движение просчитано и наполнено яростью.

— Ты уже рассказала ему о нашем ребёнке?

— Что ты творишь, Эш?

Когда боец заносит назад ногу, я вздрагиваю. Носок его ботинка ударяет меня в бок, выбивая из лёгких весь воздух. Пустота переулка наполнилась злым смехом мужчины.

— Я задал грёбаный вопрос, Лейла. Ответь мне. Ты сказала ему о нашем ребёнке?

Сбросив пакеты на пол, я, поднимаясь на ноги, смотрю ему прямо в глаза. Я не покажу ему свой страх. Эш может свирепствовать сколько захочет, и, дьявол, даже ударить меня — но я не сдамся и не позволю ему увидеть, насколько он меня пугает.

— Это не твоё грёбаное дело, Эш.

И прежде чем я успела сделать хотя бы шаг назад, боец хватает меня за толстовку, дёргая к себе, и, повернув, со всей силы толкает спиной в стену. Боль прострелила моё тело от головы до кончиков пальцев на ногах.

Эш смотрит мне прямо в лицо. С каждым сказанным словом, из его рта вылетает слюна. Она попадает на мою кожу.

— Это моё грёбаное дело, Лейла. Ты носила в утробе моего ребёнка. И я хочу знать, рассказала ли ты, чёрт возьми, своему новому мальчику-игрушке о нём. Я не стану повторять ещё раз, Лейла.