Чтение онлайн

В последнем абзаце своей книги Вицино пишет следующее:

«Если вы меня спросите, в чем же тогда заключается суть хорошо прожитой жизни, я нарисую вам картину. В теплой комнате за столом собралась компания старых друзей. Они вкусно поели и допивают вино, отодвинув стулья и вытянув под столом ноги. Плавно течет беседа. Возможно, они обсуждают суть хорошо прожитой жизни».

Свадьба назначена на полдень следующего дня. Здесь все знакомое, родное, и даже беды отступают на второй план: не верится, что еще недавно моя жизнь подвергалась смертельной опасности. Скоро меня проводят до границы, а сегодня, этим утром, праздник для всех.

Молодожены

облачились, как пристало жениху и невесте: на Экхарде темно-синий костюм; если бы не цветок в петлице, я бы принял его за низкооплачиваемого конторского служащего. На Илоне – длинное, по щиколотку, платье и короткая вуалька. Одежда на ней сидит своеобразно: я бы сказал, что все предметы гардероба ей чуть-чуть маловаты, но все вокруг принимают это как должное и восторгаются – наверное, в здешних краях так модно.

Вся семья в сборе. Гостей, похоже, не будет. Для кого тогда напекли столько пирогов?

В дверях слышатся тягучие напевы, всхлипывает скрипка, собравшиеся улыбаются, кивают, и дверь распахивается. На пороге, наигрывая залихватскую мелодию, возникают скрипач с аккордеонистом. Из парадных дверей на сельскую улицу выходят Экхард с Илоной, музыканты же направляются в другую сторону. Мы двигаемся следом, чуть приседая в такт музыке и сами того не замечая. Открывается дверь соседского дома, наружу высыпает по-праздничному разодетое семейство и тут же пристраивается к нашей процессии. То же самое происходит у второго дома, у третьего и так далее. Ход, возглавляемый скрипачом и аккордеонистом, становящийся все более многолюдным, сворачивает на соседнюю улицу, собирая гостей отовсюду, из каждого дома, из каждого переулка. К церкви мы подходим всем селом, народ весело притопывает в такт простому живенькому мотивчику.

Церковные врата распахнуты, звонят колокола. Музыканты удаляются. Первыми в Божий храм заходят жених с невестой и направляются к священнику, который уже готов к венчанию. Следом под каменные своды вливается поток гостей, медленно растекаясь по скамьям справа и слева от центрального ряда. Молодые произносят клятву верности под гомон собравшихся, а потом, взявшись за руки, обращаются лицом к гостям и принимают восторженные рукоплескания. Церемония прошла по-деловому и радостно. Мы выходим, молодые вторично возглавляют процессию, люди встают со своих мест и постепенно стекаются в единый хвост, который волочится за нами, раскручиваясь, точно садовый шланг.

Аккордеонист со скрипачом ждут нас в сельском клубе. К ним присоединился третий член ансамбля, контрабасист. Под звуки гимна во славу молодых мы заходим в большую залу. Вдоль стен – устеленные яркими скатертями столы, на них почетным караулом возвышаются блюда с пирогами. Позади – бутылки с винами, уже раскупоренные, бокалы из толстого стекла и высокие кувшины с водой. «Дили-дили, ди-ли-ли» – бойко выводит трио, и молодые пускаются в пляс. Обратившись друг к другу лицом, они начинают забавно откаблучивать, словно два петушка-фазана, топчущиеся друг перед другом, и в завершение берутся за руки и начинают кружиться. В круг входят гости: шаг назад, шаг вперед, и на месте поворот. Я тоже притопываю ногами, пью вино и уже чувствую, что захмелел. И тут ко мне подступает сестра невесты, вытянув навстречу руки и увлекая в веселую сутолоку – эх, сколько той жизни! Пускаюсь в пляс.

Мы проталкиваемся между танцующими, меня подбадривают улыбками. Расплясался – аж в пот бросило. Расстегиваю пальто, швыряю

его под стол. Удивительное дело: партнершу мою особой красавицей не назовешь – обычное лицо, но от танца и веселья она распалилась, залилась румянцем и превратилась в настоящую милашку. Удивительно, как неожиданно порой воспринимаются совершенно обычные вещи. А Илона-то, Илона! Так и светится от счастья, глаз не отведешь, как и полагается настоящей невесте.

После танцев приглашают к столу; выпиваем, закусываем, а потом приходит время тостов. Пили много кругов, своего я не упускал и потому совершенно захмелел. В какой-то момент я замечаю, что все смотрят на меня, и Экхард держит в руках ту самую потрепанную книжонку в голубом переплете, сборник английской поэзии. Настал мой час.

Стихотворение Эдгара По, которое я буду декламировать, называется «К Елене» и посвящается не какой-то конкретной женщине, а Елене Троянской – той самой, чей лик «тысячи судов гнал в дальний путь и башни Илиона безверхие сжег некогда дотла», как сказал поэт. Она вроде как поэтическая бляденка – о ней писали все кому не лень. Какое это имеет отношение к Экхарду с Илоной, которым теперь предстоит зубами выгрызать себе некое подобие достойной жизни в этой изможденной, нищенской стране в состоянии чрезвычайного положения?

Понятия не имею.

На пьяную голову читается с удовольствием.

Елена, красота твоя,

Как челн никейский, легкокрыла,

К морям благоуханным я

Плыву в отцовские края!
–

Ты древность для меня открыла.

Твои античные черты

С игривой прелестью Наяды

Для нас классически чисты:

К величью Рима и Эллады

Скитальца возвращаешь ты.

Тебя я вижу в блеске окон

С лампадой в мраморной руке,

И гиацинтовый твой локон

Созвучен певческой тоске

О райском далеке.

Я умолкаю в полной тишине. Много ли здесь тех, кто понял хотя бы одно слово? Трудно сказать. Но тут оцепенение проходит, и по залу прокатывается волна одобрительного ропота и даже гордости. Подозреваю, что этот самый обычный стих – связующее звено, что оживило в душах этих людей все те сказания, мечты и желания, которые заставляли биться сердца всей Европы многие столетия. Лампада Елены на миг запылала и в сельском клубе, подарив этой земле ощущение рая. Величье Рима и Эллады на миг посетило и этих людей. Не в виде родовой принадлежности чужих народов, а как общее наследие, трепетно хранимое каждым новым поэтом, который прикоснулся к сокровищнице, чтобы внести в нее свою замечательную лепту. Здесь и сейчас Елена Троянская воплотилась в деревенской жительнице Илоне, и обе жизни обогатились и заиграли, как драгоценные камни.

Снова грянула музыка, и все пускаются в пляс. Гости и не думают расходиться: праздник в самом разгаре. Дети забираются под столы, устраиваются спать на одеялах, сложенных в несколько слоев. Старики остаются за столами и ведут чинные беседы, а те, кто помоложе, включая меня, лихо отплясывают в центре зала. Мы притопываем, вертимся, голова идет кругом, лица раскраснелись от хмеля, и кажется, что так протанцевал бы всю ночь, и следующий день, и всю оставшуюся жизнь.

Вдруг я замечаю, что музыка стихла. Осматриваюсь. Танцы прекратились, все смолкли, лица обращены к двери. Сквозь гулкое гудение в голове и угарную атмосферу залы улавливаю какую-то опасность: стряслось неладное. Яркий свет за окнами, какие-то люди в дверях, озабоченный ропот.