Чтение онлайн

Без видимого недовольства бедолага подбирает очки и пытается нащупать в кармане документы. С малым успехом – у него сильно трясутся руки, и все из-за меня. Эта блатная скотина снова бьет несчастного по лицу – тот едва на ногах удержался. Ну все, с меня хватит. В конце-то концов, какого черта?

Вынимаю пистолет и делаю предупредительный выстрел в землю. Все внимание переключается на меня, а я как гаркну изо всех сил:

– Один шаг, паскуда, и ты покойник!

– Не надо! – перетрусил Экхард.

– Что, жить надоело?

Пусть я ору по-английски, эти ребята достаточно видиков насмотрелись, чтобы понять,

что к чему. У меня такой вид, словно я с катушек слетел. Для пущей убедительности держу пистолет на уровне лица, да еще вперед напираю так, что впору испугаться: «А ну, только дернись, голову снесу! Ну, попробуй, дай повод!»

Я здесь палач.

И не спрашивайте, откуда это взялось. Меня захлестнула какая-то дикая злоба, что-то взорвалось внутри и крутится, как заезженная пластинка: «Плевать на все! Катитесь вы к чертям собачьим!»

Все, пора брать быка за рога, самое время.

– Пусть только потянутся к кобуре, я стреляю! Скажи им!

Экхард переводит. Ребята не хватаются за оружие. Стоят и таращатся на меня, как на серийного убийцу в приступе неуправляемой агрессии. Ага, сосунки, это только начало! Какие же они молокососы! Я только теперь заметил, что им лет по восемнадцать, не больше. Этим мальчикам еще никто не оказывал сопротивления. Тут не просто страх перед оружием: игра вдруг пошла не по правилам. Парни ошеломлены: простолюдины не должны на них орать.

– А теперь пусть делают то, что я скажу! И чтобы без самодеятельности! Скажи им.

Экхард что-то говорит, его слушают.

– Иначе получат по пуле в позвоночник. Так и передай.

Тот говорит.

– Это не смертельно, но парализует. Учитель в замешательстве пялится на меня.

– Переводи.

Он что-то говорит. Молодчики вытаращили глаза. Дальше все понятно без слов. Я вынимаю из кармана щипцы и сую им под нос, чтобы видели. У тех все на лицах написано: сосунки прекрасно знают, что плохие дяденьки делают с теми, кто не в силах бежать. Теперь они с радостью будут слушаться.

Я требую снять верхнюю одежду, перчатки, кожанки и ботинки. Лечь лицом вниз. Для острастки делаю пару выстрелов – близко, но чтобы не задеть. Каждого связываю их собственными ремнями: запястья к лодыжкам. Экхард на меня глядит, будто на его глазах я превратился в Терминатора.

– Умеешь управлять мотоциклом?

– Что? – не понимает он, переспрашивает: – Что?

– Катался когда на этом агрегате? Показываю на один из мотоциклов.

– Нет. Никогда, что ты!
– И я.

А у меня-то шило в заду, и потом, разве может какая-то куча железного хлама устрашить мужчину, который только что единолично окунул в дерьмо двух крутых злодеев? Кинув Экхарду, чтобы натягивал кожу, облачаюсь сам.

– Ты спятил. – У него зубы стучат. – Теперь нас точно убьют.

– Ну и как, по-твоему, они это сделают? Как? – Меня зло берет, все пытаюсь его растормошить. – Ну? Они видели твои документы? Нет! Думаешь, в лицо тебя узнают? Нет! Ты же весь в шарф закутался. Вычислят, куда мы поехали? Нет! Так каким же образом они нас убьют, ну?

– Ты засветился. – На Экхарда жалко смотреть. – Они тебя узнают.

– Узнают – убьют. Ты-то цел останешься. Понятно тебе? Цел!

– Ладно, – потупился учитель.

Не думал, что стану головорезом. Ладно, с этим потом разберемся, на досуге. А сейчас надо Экхарда растрясти и линять

отсюда.

Рассматриваю мотоциклы. Интересно, сложно такой дурой управлять? Помню, был у нас один мальчишка, полный даун; если во время ходьбы задать ему вопрос, он непременно остановится, чтобы ответить. Нет, в прямом смысле, когда он сосредоточивался, то функции, необходимые для ходьбы, подвисали, и лишь тогда он мог говорить. Так вот, у этого тормоза был мотоцикл, и он на нем катался. А я сейчас на взводе, меня так занесло, что не остановиться, а главное, я уверен, что все могу. Чтобы не вызвать паники среди местного населения, придется блефовать.

– Прыгай назад. Я знаю, как завести эту тачку. Не столько ложь, сколько некоторое отклонение от

правды. Очень скоро я буду знать, как ее завести. Экхард, надо отдать ему должное, и не подумал ставить под сомнение мою раздутую самоуверенность – даже после того как мы рыкнули, дернулись и замерли на месте; двигатель заглох, и мы завалились на бок.

– Ах ты, восточноевропейская гнилушка! – Я с руганью пинаю запрокинувшийся мотоцикл. Вот как я стал плохим. Это что-то новенькое.

Итак, мы снова в седле, тронулись и едем, правда, пока только на одной передаче. Понятия не имею, как их переключать, да и черт с ним – главное, дроссель и тормоз обнаружены, остальное не важно. Для пущей убедительности, в основном ради Экхарда, делаю пару разворотов мимо полуголых скрученных полицейских и делаю еще пару выстрелов, дабы охладить пыл у стражей порядка. Выворачиваю на тропу, Экхард цепко обхватывает меня сзади, точно любовник, я отпускаю дроссель, и мы мчимся со всей дури.

Определенно, способ путешествия выбран верно. Если вы хотите быстро объять окрестности и развить в себе презрение к чувству самосохранения, мотоцикл – самое подходящее средство передвижения. Еще неплохо бы иметь гибкий скелет, поскольку так или иначе местами придется прогнуться. Короче, я мчусь по дороге, ветер хлещет в лицо, глаза слезятся от скорости; я стал одним целым с железным конем. К счастью, пока не возникло надобности тормозить – видите ли, пока что я знаю только один способ остановиться, и это происходит сразу и на все сто, что на такой скорости весьма чревато. За спиной – видимо, ввиду избыточного жизнелюбия – Экхард пускает сопли. Впрочем, его чувств я не разделяю и даже, напротив, сделал для себя открытие: оказывается, риск здорово заводит. Смертельная опасность – крутая фишка для настоящих торчков. И почему мне об этом никто не рассказывал? Отныне дислоцирую свою жизнь по районам военных действий.

Тарахтим по скованной заморозками почве, впереди расстилается бескрайняя пустошь, которую пересекает какой-то поток. Где-то в глубине подсознания мелькают картины погони, следы шин, лай ищеек, и, недолго думая, я выруливаю в реку и выжимаю полный газ. Мы мчимся по воде, высекая брызги, точно скоростной катер. Похоже, Экхард орет, по мне по барабану – все равно не утонем: здесь мелко, и выжимаем мы, наверное, тысячу километров в час; на такой скорости свалиться проблематично.

Но вот впереди хорошая дорога – хоть копчик отдохнет. Итак, вперед! Все выше, выше и выше! Только гравий из-под колес, и я уже выруливаю на потрескавшийся асфальт. Пробуксовал, жеванул резину – и покатил с ветерком. Теперь ни грохота, ни плеска, и можно поговорить, перекрикивая рев мотора.